?

Log in

No account? Create an account

обратно | туда

Последний хам. Рассказ.

А мы тут плюшками балуемся. Точнее, литературными упражнениями по мотивам прочитанного и просмотренного.

Последний хам.

- Эй! Э-эй! - гость стоял шагах в двадцати от дома. Старик очнулся, поднял голову и утёр ладонью вязкую слюну в углу рта. Легко, на зависть молодым встал со скамьи под окном гостиной и махнул свободной рукой гостю: мол, подходи.

Гость подошёл и без приветствий выдал:

- Тебе надо уходить. Они пришли.

- Я знаю, - сказал старик. - Вина хочешь?

- Ты всё знаешь, - буркнул гость. - Значит, знаешь, что хочу. Тогда зачем спрашиваешь?

- Вежливость, - ответил старик не в первый и не в сотый раз. - Заходи.

Гость, толстый лысеющий мужчина средних по нынешним временам лет, носил на шее металлическую цепь главы поселения. Старик, высоченный, тощий и в последний раз стригший волосы десятки лет тому назад, тоже носил на жилистой шее металлическую цепь, только очень тонкой работы. И был на этой цепи камешек. В поселении думали, что камешек волшебный. Гость знал, что это не так.

- Ух, хорошее... - сказал гость, отхлебнув из глиняной чаши. - Умеешь делать. Ты, конечно, всё знаешь, мне говорить-то неудобно. Они тебя убивать пришли.

Старик кивнул, не поднимая глаз от своей чаши.

- Тебе бежать надо, - продолжил гость. - Ты, конечно, уже не тот, что раньше, но я дам тебе носильщиков из верных людей. Будем считать, что владельцев того торгового плота на восточной реке ты как-нибудь обдурил, а мои десять коз тут ни при чём. Плыви на юг.

Старик вновь кивнул.

- Благодарю, - ответил он. - Только мне осталось примерно два дня. Сердце. Я уж лучше здесь.

Гость отставил чашу на стол, на тканую скатерть, и несколько раз глубоко вздохнул.

- Слушай, я к тебе ещё мальцом бегал, а до сих пор привыкнуть не могу. Ты всё знаешь. И наперёд тоже. Тебя из-за этого в поселении боятся как... как духов из Горелой части. Даже больше. С тобой говорить... ребёнком было любопытно, а сейчас...

- А ты не говори, - ответил старик. - Ты пей.

Гость последовал совету.

- Хорошее вино, - вновь сказал он. - И дом хороший. В Горелой части все такие были?

Старик усмехнулся:

- Лучше. У вас не дома сейчас. У вас после потопа жилища.

- Благодарю, - скривился гость. - Утешил.

- Почему же. - Старик взял с глиняной тарелки, расписанной сложным узором, завёрнутый в зелень кусок мяса. - Духи из Горелой части - это когда кто-нибудь из ваших проходит через неё, видит сгоревший старый дом своей семьи, и в нём просыпается всё то, что ему передали предки, сами уже не понимая того. Не просто слова, а обстоятельства, в которых они сказаны. Движения, запахи. Всё это складывается, и человеку вдруг кажется что-нибудь этакое, и ему страшно. Дух привиделся. А в новых жилищах этого нет. Новое всё, после потопа.

- Те, что пришли, духов будут изгонять, - сообщил гость. - Разламывать остатки. С песнопениями. Я им скажу, чтобы они сперва дома, а потом тебя. Там работы больше, чем на два дня. Успеешь умереть.

- Они не послушают, - покачал головой старик. - Упрёшься, они и тебя уберут. Среди них есть один... такой... гибкий. Убийца. Не толпу поднять на меня, а того, кто не понравится, убрать. Втайне. Будь осторожен.

Гость вновь отхлебнул из чаши. Поднял выгоревшие на солнце брови, это выглядело забавно на круглом лице. Подождал.

- Хорошо, я спрошу, - сказал он после затянувшегося молчания. - Откуда ты это знаешь?

- Птицы сказали мне, - ответил старик. - И звери. Я узнал это по их поведению. Я не могу сказать примет этого убийцы, но он гибкий и быстрый, это было видно по птицам и зверям.

Гость вздохнул.

- Раньше все так умели? - спросил он. - Подтверди.

- В семьсот двенадцатый раз за последние сорок три года подтверждаю, - усмехнулся старик. - Все. Я хуже прочих. Потому и выжил.

- Представляю себе. Если всё так пойдёт, то как оно будет через тысячу лет, - предположил гость. - "Ты ходил к берегу реки". "Как, как ты это узнал, каким волшебным образом?" "У тебя на полах красная глина". "О чудо, о чудо, о великолепные способности, я в присутствии чудесного..." ээээ... прозрителя?.. То-то он убийц будет находить.

- Почему же. - Кусок мяса, завёрнутый в зелень, уменьшился ещё на треть. - Люди будут записывать и вспоминать. Потом придумают какое-нибудь орудие, чтобы записывать, вспоминать, а там и думать вместо них.

- Я не доживу, - ответил гость. - Послушай, в самом деле. Ты поселение дважды от голодной смерти спас. Ты записи научил делать. Мы тебе должны. И те мои друзья, что твои сказки вместо со мной слушали, а теперь помогли бы нести твой скарб, должны. И те дураки, которые твой дом придут жечь заодно с пришлыми, тоже должны. Что я могу для тебя сделать?

Старик встал из-за стола, дёрнул ладонью в сторону гостя - "сиди" - и подошёл к единственному окну в гостиной. Окно было обширным и застеклённым, стекло было очень старое, мутное и с трещинами. Делать разучились, прежнего не осталось. За стеклом были огород, сад, пастбище и высокие перистые облака в вечернем небе.

- В Дичалом лесу, который поселение в ближайшие пятьдесят лет вырубит напрочь, - начал старик, - есть могила. Ухоженная. Я старался. Постарайся и ты, и детям накажи. Огороди или ещё что. Хочется, чтобы подольше протянулось.

- Сделаю, - сказал гость. - Это которая в круге камней по колено? Мы детьми туда ходили бояться.

- Других в Дичалом лесу нет, - ответил старик. - Там камни вокруг, там трава, там грибы, там деревья... я всё подбирал на случай, если кто-то из мне подобных наткнётся. Чтобы сразу понял, кто и за что. Думаю, ещё полвека продержится до полной неразборчивости.

Гость пожал плечами.

- А ты скажи, что и как там должно быть, я запишу и детям передам, чтобы правильно содержали.

- Прости, не поможет. Вы так уже не можете. Там и по времени года всему надо правильно меняться, и от погоды многое зависит... прости.

Гость хмыкнул.

- Прощаю. Два раза за эти сорок три года страшный неурожай. Смерть на пороге. И только у тебя всё колосится и плодится, и ты в одиночку поднимаешь почти столько, сколько всё поселение. И делишься с нами. Я прощаю, а куча дураков в поселении думает, что ты враг божий со злым волшебством наперевес. С камешком на шее, в котором злой дух сидит.

Старик отвернулся от окна.

- Да, враг, - плечи под гривой волос дёрнулись вверх и вниз. - А духа в камешке нет, это с детства... был такой обычай перед потопом. Вроде как вы бояться на ту могилу ходили. Ещё себе налей, я расскажу.

Гость налил.

- Про камешек? - спросил он.

- Про то, чья могила, - ответил старик. - Дело в самом деле страшное. Такое страшное, что и бояться смысла нет.

Старик снова уставился в окно. Пастбище было пустынно. Животных он отпустил сегодня в полдень.

- До потопа, - начал старик, - все были такими, как я. Лучше. Как ты сказал - прозрителями. Вот сад, вот садовник. Садовник видит, что и как надо сделать, чтобы на нижней южной ветке крайнего северо-западного дерева уродилось не три яблока, а четыре. Куда какой комочек земли перекинуть. Вот огород. Вот пастбище, где паства отвечает всякому движению пастыря. Вот охота... ты знаешь, что очень старые звери хотят умереть, но не хотят умереть от клыков хищника?

Гость промолчал, рассудив, что вопрос был для красоты. Он и сам так говорил с людьми, научившись от старика.

- Всякое движение, всякий вид, всякий звук и всякий запах складывались в единую, понятную и предсказуемую картину мира. Всякое человеческое действие, любое видимое следствие человеческой мысли дополняли её, меняли её, развивали её. Ты не представляешь, что я чувствую, глядя на нынешних людей.

- Представляю, - серьёзно откликнулся гость. - В поселении и слепые рождались, и дураки росли.

- Подобие есть, - согласился старик, - но степень... та же письменность, ха. Пусть такой же, как я, остаток допотопных времён взглянет на мой камешек, и вам понадобится полная комната моих глиняных табличек, чтобы записать, что он обо мне расскажет. Без подробностей.

Гость развёл руками и подумал, что даже такой слепой дурак, как он сам, заметил бы этот жест, стоя спиной. Отражение в стекле, дуновение воздуха в комнате - или полное знание того, кто он такой, гость, и что он такое, и как он поведёт себя, услышав любое слово и любой рассказ из возможных в нынешнем мире.

- Острота наших чувств росла от поколения к поколению. Наша способность понимать росла тысячи лет. Наша способность предсказывать росла вместе с нашей способностью обустраивать мир. Знаешь, во времена. когда людей будет поражать догадка о хождении к реке по красной глине, у них уже будут целые... поселения, которые станут записывать, как устроен мир, и постоянно проверять свои записи, чтобы не забыть.

- Печально, - сказал гость.

- Наоборот, - возразил старик. - Радостно. Человек не пропадёт. Как в потоп не пропал.

- Уверен? - спросил гость. - Что не пропал?

- На себя посмотри, трус, - ответил старик. - Ты думаешь, что очень и очень тонкие чувства - это хорошо? Ты думаешь, что способность точно предсказывать - это хорошо? Чем тоньше чувства, тем меньше нужно усилий, чтобы их обмануть. Полагаться на предсказания - дело очень удобное, сохраняет силы и позволяет благодушествовать, но оно ведёт к бедствию, которое со временем обязательно наступит из малой доли непредсказанного. И останется эта доля просто потому, что наши силы ограничены, как бы они ни были велики.

- Потоп был неизбежен? Прости, я не верю, - чаша гостя стукнула по столу.

- Может быть, потоп, а может быть, множество бедствий поменьше. В одиночку предсказывать сложнее, чем многим, живущим вместе. Да и я уже говорил, что мои чувства были не так остры, как у большинства людей. Я был слепой дурак, калека. Однажды я увидел, что всякая семья... огораживается, предаётся тайному знанию. Моя тоже. Отец сказал, что надвигается великая беда, что мы избраны для спасения от неё, и что мы должны построить плавучее убежище. Все это повторили. Мать, братья, их жёны. Все это видели, все это чувствовали, кроме меня. И все стали строить. Не оглядываясь на другие семьи, которые строили то же самое.

Гость молчал.

- Ты не представляешь, как это - понять, что чувства и мысли окружающих поражены какой-то... не знаю. В нынешней Горелой части вашего поселения тогда творилось то же самое. Семьи рубят леса, убивают зверей не ко времени, собирают палки, глину, шкуры, с утра до вечера рядом со своими домами варят смолу, строят какие-то... плетёные логова на брёвнах, запасают еду, растаскивают общие хранилища так, что запасы портятся, загоняют животных внутрь своих построек, собирают насекомых в стеклянные сосуды. И каждый не то, что словом, но всяким своим дыханием и движением говорит, будто грядёт великое наказание от какой-то высшей силы, и будто только его семья избрана этой силой для того, чтобы спасти всё человечество.

Старик глубоко вздохнул.

- Таких, как я, слепых глупцов, в поселении было двое, и это было прекрасно. В одиночку я бы тоже заставил себя поверить. А так закончилось тем, что моя собственная семья однажды за ужином меня окормила снотворным, связала и запихнула в наш новый сарай на брёвнах, чтобы спасти вместе с собой. Плавать сарай не смог бы, про плоты и... ты не знаешь, что такое баржи... но и про баржи я уже тогда знал всё. А затем начался потоп. Три недели.

Гость молчал.

- Да, первым делом вы на моих табличках записали тот бред, который несли ваши предки, и который теперь с завитушками несут нынешние гости в твоём поселении. Год. О такой вещи, как собственное приятие времени, вы тоже забыли. Это были три недели, из них четыре дня дождей, а всё остальное время прекрасная солнечная погода. Солнце просачивалось в щели, на палубе лежали пятна. А уж как воняло дерьмом, человечьим и звериным... Бледные люди сидели вокруг дымного очага, им виделось, что сарай мотает по беспредельной водной равнине, на которую льёт неостановимый ливень. А я сидел, привязанный, в углу, смотрел в щель на наш изрубленный сад, пытавшийся цвести, думал, какая тварь учинила это безумие, и надеялся, что слепую дуру её семья содержит в лучших условиях, потому что она уже была беременна.

Гость молчал.

- Когда потоп закончился, дела пошли ещё хуже. Спасшиеся семьи не замечали никого вне себя. Видеть видели так, что лбами не сталкивались, но не замечали. Какую они там землю после потопа чувствовали, я и представлять себе не хочу. Я тогда уже понимал, что кто-то это обустроил, обратив против людей непомерную тонкость их же чувств, а вместе с нею и мощь человеческого ума, который стал настолько силён, что мог совершенно подменить окружающий мир для своего владельца. Я ещё не знал, зачем такое кому-то понадобилось. Моя дура была на шестом месяце, когда мы собрали достаточно еды и прикинули, куда бежать. Они как раз устроили всесожжение.

Старик вернулся от окна и сел за стол, на стул с красивой резной спинкой. Гость подумал, что и в форме спинки, и в материале - во всём есть глубокий смысл, который для старика естествен, как воздух, а ему, человеку нового мира, доступен лишь через смутное ощущение красоты, соразмерности, предопределённости и всех тех огульных слов, на которые безо всякой пользы ещё изведут горы глиняных табличек.

- Да, в том поселении, где я родился и вырос, тогда появилась своя Горелая часть. Я видел и другие поселения, дальше к востоку от вашего, там Горелой части уже нет, там старые дома просто оставлены - люди не могли в них жить; ощущая законченность обустройства допотопного мира, но не понимая его. А у нас тогда было всесожжение. Они не только свои дома, они и кучу зверья сожгли заживо. Горелым мясом несло страшно, рёва и визга было полно, а я обнимал свою дуру и шептал что-то хорошее, лишь бы не выкидыш. К тому, что всё это безумие - жертва какому-то высшему существу, я тогда даже и не прислушивался.

Старик допил чашу вина разом и налил себе ещё.

- А потом прислушался. И это тебе уже рассказывали. Высшее существо, мир развратился, надо наказать и утопить всех, кроме именно что вашего прадедушки с потомством... как там пришедшие по мою шкуру, на колени вставать заставляют? Песни хвалебные петь? Унижаться? Попрошайничать?

Гость пожал плечами.

- Заставят, - приговорил старик. - Увидишь. Это теперь надолго. А я тогда увидел изящный способ бежать. Мы просто сказали своим, - и показали, как умели - что всё это обман. Напрямую проломили этот морок. И я, дурак, был своей семье свой, и дура моя была своим своя. Свои нам поверили, и наваждение от них отступило.

Старик пригубил вина.

- Отступило вместе с прежними остротой чувств и мощью ума. Родичи слепых дураков вроде нас стали первыми послепотопными людьми. Я думал, они сами нас прогонят, чтобы не отирались рядом свидетели их позора. Мол, видели осрамившихся от наваждения родных. А они нас всего лишь не задерживали. Мы, прежние слепые дурак и дура, калеки, бежали потому, что остальные стали... Потом и от других семей морок начал отступать. И ранее очнувшиеся расталкивали, и само с годами проходило... всё-таки видимая разница между миром, который тонул, и миром, который не тонул, велика. Все они становились современными, послепотопными людьми. Вроде тебя.

- Я себе... - начал гость и замолчал, потому что старик дёрнулся.

- Не представляешь. Ты такой от рождения. У тебя всего лишь остатки тех чувств и того ума. В следующих поколениях и они, будучи невоспитанными, сойдут на нет. Духов видеть перестанешь. А тогда, сразу после потопа, у людей оставалась память. Мы от этого и бежали с моей дурой. Опрометью. Я гораздо позднее сообразил, что прежнему хозяйству тоже пришёл конец, и еду теперь новые люди будут добывать наугад так, что на свет появится слово "неурожай".

- Это её могила? - спросил гость. Старик рассмеялся злым, скрипучим смехом.

- Нет. Моя дура умерла, рожая пятого, сто шестьдесят два года, три месяца и девять дней тому назад. Я этого пятого вырастил, а потом распрощался с поселением таких же дураков, как и я... они тогда изобретали "города" как способ ускорить возрождение человечества... ты про это сейчас слышишь, а вот когда такие же, как те, что нынче пришли за мной, в этих "городах" обоснуются, то жизнь вообще станет... весёлой. А я пошёл искать того, кто устроил потоп. И нашёл. Это его могила.

- Бога?

- Нет. Сумасшедшего. Сумасшествие не обязательно отменяет остроту чувств, силу ума или то отношение к своему телу и миру, которое позволяло нам жить четыреста с гаком лет. Он был очень умный, хитрый и терпеливый. Странствовал, три с половиной столетия насаждал нужные образы, искал способы запустить... лавины? волны?.. нет слов... в одиночном человеческом уме, в общем сознании семьи или целого поселения. Мир большой, так что таких, конечно, много было, но повезло этому. Образ бедствия, отнесённый на вселенские размеры, образ убежища для себя и любимых людей, образ избранничества как соблазн для принятия этого морока... я думаю, что и образ самого потопа тоже спрятан где-то глубоко в уме у нас у всех, а этот безумец ничего не придумывал, просто наткнулся и использовал.

Гость затеребил цепь, вспоминая тех, что явились нынче в поселение. Выглядело похоже, разве что те обходились словами и прыжками и трясли копьями.

- Зачем ему это было надо? - спросил он. Старик зажмурился и ответил, не открывая глаз:

- Ему нравился запах горелого мяса. Всего-то. Крики, наверное, тоже, но этого я точно не знаю. Как потоп окончился, сумасшедший так и шлялся от поселения к поселению, запускал эти всесожжения в благодарность за спасение. Где таких, как я, не было, там морок долго держался. Десятилетиями. Представляешь себе? Поселение, в котором каждая семья не замечает других и уверена, что они последние или первые люди на земле? Голод, холод, кровосмешение, и вдруг ощущение божественного явления. Давайте возложим на жертвенник в благодарность что-нибудь живое и вопящее. Особо опустившиеся не ограничивались зверями. Так что ты не слишком горюй над своим отличием от предков. Это был выход - может, и к лучшему. Может, вас теперь труднее станет обморочить.

- И что ты с ним сделал?

Старик открыл глаза:

- Почти ничего. Это я с тобой разговариваю, выговариваюсь перед смертью. А безумец со мной общаться не пожелал. Внимания не обращал, гордился. Он понял, что я дурак и потопа не видел, что на меня его столетние наработки не подействуют, и я по щелчку пальцев никакого благого света я не увижу, на колени перед ним не грохнусь. Так-то он довольный был, потому что от Горелой части вашего поселения вкусный дым прямиком несло на Плешивый холм, где он расположился. Я подошёл и треснул его, гордого, палкой по голове. С хрустом. Он упал. Я его закопал в лесу, который тогда ещё Дичалым не прозвали, обустроил могилу и поселился рядом. С тех пор и живу, а дальше на восток Горелых частей нет. Я туда не раз ходил, вызволять обмороченные поселения. Нынче за мной оттуда и пришли. В благодарность.

Яда в голосе старика было столько, что гость почёл за нужное отвлечь собеседника. Он встал из-за стола и подошёл к приоткрытой двери в спальню.

- Послушай, вот тот уют, который я сейчас ощущаю? Это дом, это обстановка? Это то, что я вижу вокруг? Оно всё так рассчитано и обустроено, чтобы звать к тому, что у предков было наружу и работало всегда, а у меня похоронено напрочь? Или это я сам, или это то, где и как я вырос, или это твоё вино, или те твои сказки, которые ты нам, мальцам, рассказывал? Или то, что рассказываешь сейчас?

Старик поднял взгляд, в глазах светилась насмешка:

- Всё вместе. Разница между нами в том, что я за всем этим слежу, а ты просто ощущаешь. Всего-то. Ничего, подожди тысячу-другую лет, и потомки будут искать высшую гармонию в числах и их соотношениях. Увлечённо искать, перебирать числа быстро-быстро. Делать из них такие же мороки... а, набрался я. Перед смертью не слишком-то отважно.

- Я попробую отвлечь пришельцев на Горелую часть, - снова сказал гость. - Успеешь протрезветь. Они говорят, что разрушение Горелых частей угодно богу, как и смерть тех, кто в него не верит, особенно тех, кто не верит, но умеет больше обычного. Очищение мира от колдовства и что-то там ещё. Я скажу им, что ты старый и не убежишь. Ты уверен, что тебе осталось всего два дня?

- Уверен, - отозвался старик. - Однако я для них главное. Они уже идут за мной. По Старой дороге. Они близко. Я их чувствую.

Гость застыл.

- Да, - сказал старик. - Уходи, пока успеваешь. А то увидят, не оправдаешься. Напоказ поверят, однако потом этот... гибкий... навестит ночью с ножом. У него хороший нож, допотопного металла. Я по птице догадался, ей блестящее нравится. Благодарю, что зашёл. Давай, задним ходом.

Гость ничего не ответил, должно быть, понимая, что любой ответ стариком будет предугадан до того, как прозвучит. Он резко и неуклюже, как только толстяки могут, поклонился и ринулся в кухонную дверь. Заскрипели половицы, хлопнула одна дверь, другая.

Старик встал из-за стола и вновь подошёл к окну.

- Это началось с тех, от кого убежали такие, как мы, - сказал он огороду и саду. - Мы ведь видели, как они из избранников высшей силы, из единственной надежды человечества превратились в тех, кто растерял почти всё, что считалось человеческим, - чувства и ум - и теперь никак не мог растерять память, как ни старался. Вино хорошая вещь, но тут нужно было что-то намного сильнее, а этого не было. Мы убежали, однако наше свидетельство позора этих верующих должно быть наказано. Особенно важно наказать меня и всех тех, кто потом ещё особо ходил по поселениям и возвращал одичавшие и умиравшие семьи из морока о потопе. Наказать во имя бога или всего, что подвернётся под язык. Наказать как можно раньше или десятилетия спустя после смерти покинутых от голода, от болезней, от преждевременной старости или от пьянства. Ах, да...

Старик отлучился из гостиной. Грохнул засов на входной двери. Старик вернулся и прошёл путём гостя. Засовы на задней двери стучали помягче. Старик пересёк гостиную ещё не менее, чем дюжину раз: с резными плоскостями ставен, с тщательно обтёсанными брёвнами-подпорками, с большим древним светильником из металла и стекла. Когда в гостиной стало темно, старик безошибочными движениями зажёг светильник. В стеклянном шаре возник белый, ровный огонь.

- Готовишься, готовишься... - бормотал старик. - И мир простой, и люди простые... не оценят уже, что я сказал вокруг той могилы камнями и травой. Слов-то таких и нынче нет, и раньше не много было. Ничего, могилу, может, и не поймут, а вот меня сейчас...

Старик отнёс чаши и кувшин с вином на кухню, с рычащим грохотом отодвинул стол и поднял крышку подпола. Немного постоял, приложив руку к левой стороне груди под бородой. Сел на корточки.

- Камешек у меня потому, что он меня чуть не убил, когда я был маленьким, - сказал старик в подземелье. - Горнопроходческие работы. Добыча строительного материала, металла и много чего ещё. Взрыв, осколки и маленький я, увлекшийся созерцанием хитроумных устройств. Моей дуре очень нравился шрам.

Тени от светильника, метнувшиеся по просторному погребу, обозначили не одну дюжину мешков из грубой ткани. Блеснул металлический бидон, который сам по себе считался бы ныне немалой драгоценностью, а рядом с ним другой и третий. Неуверенными намёками качнулись тени от путаницы множества тонких верёвок. В гостиную прокрался слабый, но резкий запах.

- Сперва будете ломиться, - со спокойной уверенностью предрёк старик, - А когда не получится, то подожжёте, чтобы этот ваш всё равно обонял бы благоухание горелого мяса. Ну, жгите.

Теперь человеческие голоса были слышны так, что их разобрал бы и нынешний гость. Голоса нестройно распевали что-то воинственное. Можно было судить, что немалая часть поющих не только лишена слуха, но вдобавок не знает слов и подтягивает абы как.

Старик встал с корточек и вновь подошёл к окну, к узкой смотровой щели в одной из ставен.

- Вы, главное, стойте поближе, - тихо попросил он.




Comments

( Всего-то 33 — добавить )
torkvvemada
28 сент, 2017 15:47 (UTC)
Спасибо.
17ur
29 сент, 2017 18:49 (UTC)

Пожалуйста.
gekelberefin
28 сент, 2017 16:58 (UTC)
Охуенно. Ваших рассказов не хватает.
17ur
29 сент, 2017 18:50 (UTC)

Времени, увы, не хватает. Сходу можно только про политику, с претензиями на худлит сложнее.
gekelberefin
29 сент, 2017 18:51 (UTC)
Всё равно ждём с нетерпением.
smertnyy
2 окт, 2017 12:36 (UTC)
А про ельфов еще будет?))
karpion
28 сент, 2017 19:35 (UTC)
Странно, что никто не осознал выгоду от сотрудничества со стариком. Эти люди встали бы на его защиту.
Geňo Joginn
29 сент, 2017 14:47 (UTC)
если не встали, значит, там были дополнительные обстоятельства, о которых восхищённый автор умолчал. мудрый сралин такой сралин
karpion
29 сент, 2017 17:45 (UTC)
Ну так эти обстоятельства и интересны.

А при чём тут "мудрый сралин такой сралин"?
(без темы) - 17ur - 29 сент, 2017 18:39 (UTC) - Развернуть
(без темы) - Geňo Joginn - 30 сент, 2017 15:28 (UTC) - Развернуть
(без темы) - Geňo Joginn - 30 сент, 2017 15:14 (UTC) - Развернуть
(без темы) - karpion - 30 сент, 2017 21:52 (UTC) - Развернуть
(без темы) - Geňo Joginn - 1 окт, 2017 12:08 (UTC) - Развернуть
(без темы) - karpion - 1 окт, 2017 13:32 (UTC) - Развернуть
(без темы) - Geňo Joginn - 1 окт, 2017 13:49 (UTC) - Развернуть
17ur
29 сент, 2017 18:49 (UTC)
"А как?"(с)

Хм? Просчитывается же на раз. Встают на защиту и посылают пришлых. Пришлые либо возвращаются "в силах тяжких", либо далеко не уходят и в режиме "отомстим неверным" начинают подлавливать жителей поселения поодиночке, попутно делая предложения "сдай своих и этот ужас прошедших дней, станешь новым бургомистром". Поселение нельзя защитить от сколько-нибудь продолжительной кампании извне, кроме как устроив собственный крестовый поход, для которого тоже нет возможностей.

Я написал, что там были люди, которые хотели помочь старику. Способов не было.
Re: "А как?"(с) - karpion - 29 сент, 2017 19:17 (UTC) - Развернуть
Re: "А как?"(с) - Geňo Joginn - 30 сент, 2017 15:34 (UTC) - Развернуть
Re: "А как?"(с) - karpion - 30 сент, 2017 21:56 (UTC) - Развернуть
Re: "А как?"(с) - Geňo Joginn - 1 окт, 2017 12:01 (UTC) - Развернуть
Re: "А как?"(с) - karpion - 1 окт, 2017 15:30 (UTC) - Развернуть
Re: "А как?"(с) - Geňo Joginn - 1 окт, 2017 15:46 (UTC) - Развернуть
Re: "А как?"(с) - karpion - 1 окт, 2017 16:48 (UTC) - Развернуть
Re: "А как?"(с) - Geňo Joginn - 2 окт, 2017 07:27 (UTC) - Развернуть
Re: "А как?"(с) - 17ur - 30 сент, 2017 15:59 (UTC) - Развернуть
Re: "А как?"(с) - karpion - 30 сент, 2017 21:50 (UTC) - Развернуть
Geňo Joginn
29 сент, 2017 14:43 (UTC)
а у вас негров линчуюткаинитов топят, как щенят

стоны меньшинств эт харашо, это бодрит
karpion
29 сент, 2017 17:47 (UTC)
Стоны деструктивных (общественно вредных) меньшинств - бодрят. Стоны общественно полезных меньшинств - расстраивают.
(без темы) - Geňo Joginn - 30 сент, 2017 15:25 (UTC) - Развернуть
и з
29 сент, 2017 19:04 (UTC)
ХОРОШО.
Как изморозь утром.


(Анонимно)
29 сент, 2017 19:25 (UTC)
Великолепно. Спасибо.
dszr
29 сент, 2017 22:45 (UTC)
Спасибо.
( Всего-то 33 — добавить )

Latest Month

Ноябрь 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lizzy Enger