?

Log in

No account? Create an account

обратно | туда

Решил вот попрактиковаться в переводе с вражеского языка. В газете со свинячьим названием "The Weekly Standart" появилась статья "The Counterrevolution in Military Affairs" ("Контрреволюция в военном деле"), с подзаголовком "Fashionable thinking about defense ignores the great threats of our time" ("Масштабные современные угрозы игнорируются модным оборонительным мышлением"), авторства Ральфа Питерса. Что такое этот Ральф Питерс? Это автор, помимо всего прочего, книги под названием "Война 2020", которую сейчас с какого-то перепугу у нас переиздали. Первое издание прошло в 1994-м. Сюжет книги затейлив на удивление - в результате довольно сложных пертурбаций, включающих в себя всеобщее ядерное разоружение, пандемию и что-то ещё по мелочи, японцы вооружают среднеазиатских мусульман, чтобы те отобрали у русских Сибирь и вообще всё до Волги. Те и рады стараться. Навороченная японская техника выносит постсоветский мусор на счёт "раз", русские бегут, беженцев давят, русские увлечённо расстреливают собственную армию в подвалах кровавой гэбни, тут прибегают бравые американцы и давай помогать с вертолётов, оборудованных электромагнитными пушками. Из технических достижений русских упомянута только система, из-за которой захваченный японский портативный суперкомпьютер "раскололся" с сообщениями "не надо делать мне больно". Американская обезьянка - я автора имею в виду - оснастила роман ещё и любовной линией, которую оригинальной назвать невозможно при всём желании, так что не буду я её пересказывать, сами знаете.

В общем, чтиво так себе и хуже. Однако в послесловии, написанном автором, я впервые прочёл тезис о том, что русские - вымирающий народ. Там это звучало то ли как "вымирают, и не будем им мешать", то ли как "вымирают, и мы должны позаботиться, чтобы они этого не понимали". Впервые. Напоминаю, 1994-й год, в РФ весь дискурс сводится к ваучерам и рабской русской душе. Так что к вражеской обезьянке я отношусь не без настороженности и даже своего рода уважения. Тем более, что она - отставной офицер, сильно болеет за свою страну, посему по крайней мере заслуживает внимания. Кроме того, автор примерно разбирается в том, о чём пишет, когда дело не касается претензий на художественность. Текст, конечно, весь из себя газетный, так что не стоит предъявлять претензии к интеллектуальному уровню, символу веры и словесным завитушкам, напротив, учиться пропаганде, размечать ход убеждения, выискивать аналогии и проч..

Перевод безусловно некоммерческий. Я не отказал себе в удовольствии ткнуть комментарии. Можете считать это мастер-классом пропаганды. Текст крупный.

***

Революции, как известно, бросают в тюрьмы своих самых преданных сторонников. В смысле интеллектуальном, влиятельные элементы в нашей военной среде заперты в камерах Революции в Военном Деле - культовой доктрины последнего десятилетия, которая возвещает, что технологическое превосходство превыше тысячелетних традиций войны. Текущие конфликты освободили Пентагон по меньшей мере от некоторых бессмысленных теорий техно-войны, но слишком многие среди наших военных и гражданский лидеров вождей по-прежнему покорены идеей замены машинами людей на поле боя. Скованные успехами 20-го века, они не могут воспринять новую реальность: реальность войн плоти, веры и городов. Тем временем наши враги, актуальные и потенциальные, похоже, воспринимают контуры грядущей войны много лучше, чем мы.

От Суннитского Треугольника в Ираке до верховного военного командования Китая, уверенно продвигается контрреволюция в военном деле. Мы очарованы тем, что мы можем сделать; наши враги сосредоточены на том, что они должны сделать. Мы так глубоко влюблены в средства, которые созданы нами для выигрыша придуманных войн, что слепы к их ограниченной пригодности для войн действительных. Террористы, к смертельному примеру, не боятся "сетевых войн", потому что они уже располагают навыками этой войны, достигнув большего относительного эффекта с Интернетом, сотовыми телефонами и дешёвыми авиабилетами, нежели принесли все наши военные технологии. Основным оружием в нашей борьбе с террористами, повстанцами мятежниками инсургентами и воителями всякого пошиба остаются солдат или морпех; однако, споря с кровавыми аргументами реальности, мы просто притворяемся, что другие, будущие, гипотетические войны оправдают оружие, которым мы восхищаемся - купленное за счёт того, которое нам необходимо.

Мы упрямо продолжаем воображать появление замечательного врага, который будет сражаться с нами на наших условиях, как таинственный рыцарь, являющийся на турнир в романе Вальтера Скотта. Однако, даже Китай - любимая угроза нашего ВПК и его адвокатов - не будет играть по нашим правилам, если сглупа вспыхнет война. В борьбе с террористами мы поняли, что технология сама по себе не способна подавить людей величайшей воли, и наши собственные плоть и кровь - единственное средство против них. Другая крайность, война с Китаем, которую наши планировщики жизнерадостно полагают короткой, раскроет количественную недостаточность наших сил. Атака на континентальную державу стремительно истощит наши запасы высокоточного оружия, подготовленных пилотов и самолётов. Качество, неважно сколь хорошее, не является надёжным заменителем мощной наличной силы и обширных резервов, которые могут быть быстро мобилизованы.

Короче говоря, нет и не предвидится ни одного врага, желающего сыграть роль жертвы военной мощи, которую мы продолжаем строить. Нашу революцию в военном деле встречают люди железных убеждений, несущие на себе бомбы, созданные в хижинах и подвалах, и она кажется в большей степени потаканием нашим собственным капризам, чем обеспечением нашей безопасности. В конце концов, наши враги не превозмогут нас. Мы найдём волю сделать то, что надо сделать - после того, как заплатим ненужно высокую цену жизнями наших солдат и повреждениями инфраструктуры на нашей территории. Нас не побьют, но мы будем пристыжены и выставлены на позор ненужно долгой дорогой к победе. [Чем военный обозреватель отличается от блядва? Тем, что военный обозреватель, даже указывая на недостатки, обязан проецировать веру в победу своей страны, своего народа. Блядво этого не делает]

Ни одна вещь в нашем триллионодолларовом арсенале не может сравниться с гением смертника-подрывника [у нас говорят "террорист-смертник", но автор ведёт речь именно о suicide bomber, так что дальше я буду употреблять выражение "смертник-подрывник"] - прорывного оружия нашего времени. Наши разведывательные системы не могут обнаружить его, наш арсенал не может сдержать его, и зачастую наши солдаты не могут остановить его, пока не стало слишком поздно. Человек несокрушимых убеждений - называйте их заблуждениями, если хотите - вооружённый взрывчаткой, украденной или купленной за пригоршню потёртых бумажек, способен нанести стратегический удар, колеблющий правительства. В соучастии с глобальными медиа, смертник-подрывник - чудо-оружие нашего времени. [Тут мы начинаем расписывать врага в превосходных выражениях . Читателя надо напугать - если мы одновременно с этим всё же проецируем уверенность в конечной победе, плюс на минус даёт плюс - "такую гадину задавим"...]

Готовность смертника-подрывника отбросить лелеемые цивилизацией правила ведения войны сообщает ему огромную силу. В споре Каина и Авеля 21-го века безжалостность бьёт технологию. Мы отказываемся постигать душу смертника-подрывника - даже притом, что сегодняшние войны суть состязание душ, и вера есть окончательный боевой порядок нашего врага. Мы описываем смертника-подрывника как преступника, рехнувшегося мясника, террориста. Однако в собственной духовной вселенной он более героичен, чем американский солдат, бросающийся на гранату, чтобы спасти жизнь своим товарищам: он не просто защищает других людей, он отстаивает своего бога. Смертник-подрывник может оправдать любую бойню исполнением воли своего бога. Мы агонизируем, когда пленному дают пощёчину, а наших врагов воспевают как героев за массовое убийство невинных (даже единоверцев). Мы продолжаем сужать наш взгляд на приемлемые параметры ведения войны, даже когда наши враги расширяют идею тотальной войны. [Прекрасная абсурдистская логика пропаганды. Сперва постулируется отличие врага, сообщающее ему возможности, которых у нас нет. Затем сразу следует переход к претензиям к третьей силе, которая нас не любит, а их любит. Почему? Потому что это тоже сила, которая у них есть, а у нас нет. Ассоциативный переход. Завершающий вывод - стратегия добровольного ограничения применяемой силы неправильна. Вывод подразумеваемый - мы должны и имеем право использовать силу, которой нет у неприятеля. Учимся, камрады. Учимся]

Исламистские террористы, приведём первый попавшийся пример, готовы на что угодно ради победы. Наши враги действуют согласно экстатическим откровениям от их бога. Мы действуем по совету адвокатов. Поразительно, что мы оказались способны удержать позиции так, как мы их удержали. [Чем военный обозреватель отличается от блядва?..]

Совершенное высокоточное оружие, смертник-подрывник переопределяет диапазон "легитимных" целей. С радостью убивая наших солдат, этот беспощадный враг, рассматривающий смерть как поощрение, столь же готов к истреблению неважно каких мужчин, женщин и детей, которые не причинили ему вреда. Его сила воли возвышается над нашей. Он не может выиграть войну на традиционном поле битвы, которое мы так лелеем, но его целеустремлённость и его действия превозмогают эти чистенькие пределы. В момент своего деяния смертник-подрывник воистину больше, чем жизнь. Мир есть сцена, и каждый смертник-подрывник есть, по меньшей мере на короткое время, звезда. [Он крутой, он очень крутой, потому что у него есть нечто]

Мы создадим средства обезвредить если и не все, то большинство импровизированных взрывчатых устройств. Но смертник-подрывник - живой, мыслящий ассассин, решивший умереть - может оказаться неостановимым. Даже если мы выдумаем способы идентификации его на расстоянии от наших войск, он просто перейдёт к более лёгким целям. Практически всё, что атаковано смертником-подрывником, засчитывается в его пользу - любое разрушение есть победа. Парадокс в том, что его акт саморазрушения одновременно является неопровержимым утверждением "я есть", и он становится голосом бессильного, которым могучие не могут пренебречь. Мы приучены думать в терминах причины и эффекта - но смертник-подрывник объединяет их. Деяние и результат нераздельны и являются частью его сообщения. Саморазрушение и убийство соединяются, чтобы стать окончательным самоутверждением. [Известные средства от него не помогают, потому что у него есть нечто]

И его деяние прославляется, пока наши самые достойные действия проклинают во всём мире. Даже во времена, предшествовавшие масс-медиа, ассассины повергали в ужас цивилизации. Сегодня их деяния усилены ядовитой, потрясающе безответственной культурой сообщений, распространённой в мире. Фотогеничная жестокость более не является местным делом - если террорист предоставляет медиа картинное опустошение, он общается со всей планетой. Мы не можем измерить психологический эффект, хотя и чувствуем его. И литургическое повторение теракта в медиа создают атмосферу святости. На примитивном уровне, смертник-подрывник впечатляет даже врагов своей убеждённостью. Мы спешим отбросить его деяние как извращённое, однако оно гремит как яркий акт веры. В его собственном культурном контексте люди могут ненавидеть то, что делает смертник-подрывник, но всё же уважать его самопожертвование (а слишком часто они и не ненавидят то, что он делает).

Мы можем отказываться принять это, но самоубийственный подрыв мощно воздействует на фактическом, эмоциональном и духовном уровнях - и создаёт предельно дешёвую пропаганду. В мусульманском мире, действие смертника-подрывника - такое доказательство веры, которое предлагает другим определиться с их собственной праведностью. Он почти неодолимый защитник бессильных, супергерой, которого ждал Ближний Восток, лучший после Махди и двадцатого имама.

Мы восхищаемся готовностью Натана Хэйла умереть за своё дело. Теперь представьте тысячи людей, жаждущих умереть за свои. Смертник-подрывник может быть дикарём, скотиной, бессердечным, наивным, безумным и презренным для нас, но в своей среде он также и героичен.

Мета нашей эпохи - отказ от сложных убеждений и последующий откат к примитивному фундаментализму, и этот феномен не ограничен Ближним Востоком. Возрождённая вера погоняет науку и цивилизацию. Светские общества выглядят всё более фрагментированными, чтобы не сказать хрупкими. Гневные боги возвращаются. И их нельзя победить крылатыми ракетами или компьютерными кодами. [Возвращаемся назад и смотрим на абзац, начинающийся со слов "Готовность смертника-подрывника...". Все последущие абзацы до сих пор - разжёвывание одного этого абзаца. Так пропагандистский текст и строится! Резюме сперва, затем то же самое, но подробнее и в чуть другой форме, чтобы банальное повторение работало доказательством]

Парадокс нашего времени в том, что ошеломляюще безрелигиозные глобальные медиа - собрание прирождённых ненавистников религии - стали главными соучастниками смертника-подрывника, движимого бешеной верой. Массовые убийцы возводятся на пьедестал как борцы за свободу, пока наши войска бичуются прессой, которую они же защищают, за малейшую ошибку или отклонение. Любопытно, соответствует ли самоубийственный импульс подрывника глубокому желанию смерти, которым поражена культурная пена Запада (что если Дарвин был прав, но не сумел понять, что самой сильной эволюционной стратегией хомо сапиенс является вера)? И смертник-подрывник, и "мировой интеллектуал" с его рефлекторной ненавистью к Америке существуют в эмоциональных ландшафтах, которые наши рациональные модели анализа неспособны объяснить. Методы объяснения человеческой природы, характерные для нашего времени, отыграли своё. [Этот абзац вводит нового героя в статью - глобальные медиа и интеллектуалов. До того они присутствовали безлично, в качестве "тех, кто нас ругают". Постулируется сходство с уже объяснённым врагом, этим экономится мысль на описании нового персонажа]

Мы живём в новую эпоху суеверия и кровожадных богов, в эпоху коллективного безумия. Его символы - смертник-подрывник, чадра и видеокамера. [Коротко - яркие образы. Закрепление пройденного. Логичность и логикоподобность значения не имеют]

Одним из самых настойчивых обезоруживающих впечатлений, с которыми сталкивается ныне взрослый человек, является выслушивание бесконечных попыток наших интеллектуалов и работников спецслужб объяснить религиозный терроризм в клинических терминах, присваивая рациональные побуждения людям, которые безвозвратно покинули поле рациональности. Мы задыхаемся под грузом интеллектуальной асимметрии, которая сдерживает нас от интуитивного осознания наших врагов. Наши арьергардные рационалисты варьируются от тех, кто убеждён, что любая проблема безопасности имеет технологическое решение, которое может быть найдено, до тех, кто настаивает, что члены Аль-Каиды и её филиалов движимы конечными, понятными и логичными амбициями, которые, будучи удовлетворены, решат наши проблемы. [Рациональность и технология против веры не работают - повторение пройденного, но в уме держится переход с "не работают, ибо вера - это круто", до "не работают, ибо среди нас есть раздолбаи"]

Находясь в беспрецедентной безопасности внутри наших границ и не обладая достаточным знанием из первых рук о загнивании вне их [decay beyond... это ещё что, дальше он термин intelligentsia употребит], великодушные мужчины и женщины убедили себя, что декларированные Осамой бин Ладеном цели выбить Соединённые Штаты с Ближнего Востока и убрать коррумпированные местные правительства -всё, ради чего устроен глобальный террор. Они считают его амбиции по возрождению халифата и его призывы к уничтожению Израиля риторическими фигурами - тогда, когда вообще замечают их. Однако исламистские фанатики более целеустремлены в достижении своих максималистских целей, нежели меньших - и их невысказанные амбиции пребывают вне царства логики. Религиозные террористы устремлены к апокалипсису, который для них находится на расстоянии удара. Их стремление слиться со своим богом неотделимо от их стремления к разрушению. Они ищут своего бога в бойне и будут продолжать её, пока он не явится, чтобы погладить их по спине.

Опасная асимметрия проявляется в типе умов людей, работающих в наших правительстве и обществе над проблемой исламистского терроризма [именно Islamist terrorism, не Islamic]. Средний "эксперт", к которому мы приучены прислушиваться, имеет светскую ментальность (даже если он посещает по обычаю церковь или синагогу). Но очень редкий светский разум может постичь религиозную страсть - это всё равно что просить слепого описать цвета огня. Можно подозревать, что наши самые пламенные верующие больше подходят для того, чтобы постичь ментальность - дУши - наших исламистских врагов, хотя эти верующие не могут так же членораздельно выражаться, как светские интеллектуалы, раздражённо отвергающие любую возможность, находящуюся вне их теоретических построений.

Те, для кого вера не важна жизненно, не могут постичь мощь веры. Мужчина или женщина, которые никогда не были опьянены верой, не смогут точно ответить, когда их попросят описать истоки террора. Тот, кто никогда не испытывал сотрясающего душу проблеска божественного, неизбежно станет объяснять движимого религией смертника-подрывника в терминах отсутствия экономических возможностей или социального унижения. Но враги, которых мы видим, горят верой, пылают видением своего сущего, гневного бога. Наши спутники лучше оснащены, чтобы найти таких людей, чем наша intelligentsia, чтобы понять их.

Все наши технологии и уютные теории повергаются силой души, объятой верой. Наша борьба с исламистским террором (другие виды религиозного террора могут преследовать наших потомков) не имеет почти ничего общего с нашими акциями на Ближнем Востоке. Она касается неудачи в приятии цивилизацией яростного бога.

Мы (пока) не воюем с исламом, но мусульманские экстремисты убеждены, что они солдаты в религиозной войне против нас. Несмотря на их риторику, крестоносцы - они. Даже наши идеи борьбы асимметричны. Несмотря на ужасы, свидетелями которых мы стали, нам ещё предстоит принять религиозных террористов всерьёз на их собственных самоочевидных условиях. Мы вторгались в некоторые из их раздираемых мукой стран, но и близко не подошли к тому, чтобы понять их души. Закрытая вселенная исламистского терроризма иммунна к нашей реальности (если не к нашим пулям), но наши интеллектуалы неспособны принять реальность религиозного экстремиста. [Итак, завершили переход с "вера это круто" к "среди нас есть раздолбаи". Дальше должно следовать повторение того же самого с целью закрепления]

У нас нет средств убеждения, эффективных против милленаристской веры. Какую логику можем мы противопоставить душе, защищённой верой и забаррикадированной за пределами разумной аргументации? Даже если бы мы поняли каждый нюанс культуры нашего врага, напряжённая вера смертника-подрывника и видения вождей террористов всё равно выжгут местные культурные ограничители. Нам не без самодовольства сообщили, что Коран запрещает самоубийство. Но наших врагов не волнует, как мы понимаем их веру. Религии - живут, и ультра-экстремисты порождают новый и дикий культ в исламе - даже если они утверждают о своём возвращении к чистой вере.

Сведущие в безопасности, мы верим в вещи, в умные (и дорогие) материальные объекты. Но контрреволюция в военном деле основана на блестящем озарении, что наша военная мощь может быть обойдена достаточно часто, чтобы оспорить её действенность. Конечно, мы наносим потери врагу - и получаем реальные премущества от этого - но нам противостоит не только такой враг, который, как отмечено выше, видит смерть как поощрение, но и такой, который верит, что он выиграл, даже тогда, когда он проигрывает. Если смертник-подрывник завершил свою миссию, он выиграл. Но даже если он убит или умирает близ своей цели, он завоевал место в раю. Какая наша благонамеренная операция по информированию может соперничать с убеждением, что мученическая смерть ведёт к вечному счастью?

Опять-таки наша intelligentsia совершенно не оправдывает ожиданий. Самый обмирщённый элемент нашего общества - наученный избегaть веры (или, как минимум отвергать восторженную, упорную, гордую и публичную веру) - наши профессиональные мыслители потеряли всякое чувство буквального рая, следующего за смертью. Но наши враги наслаждаются верой так же ярко, как это делали наши предки, для которых дьяволы таились под землёй, а рай был идеализированном представлением о том, что знали смертные. Нас учили, что мы не должны недооценивать наших врагов, однако мы недооцениваем силу их веры, их самого мощного оружия. [Опять повтор - "раздолбаи, делают неправильно". Якобы доказательство]

Так же мы не должны предполагать, что исламисты останутся единственными одержимыми богом террористами, нападющими на установленный порядок. Этот век может оказаться веком многосторонней борьбы за толкование божественной воли между верующими и неверующими, между различными правоверными, между монотеистами и многобожцами, между крупными культами и сектами, между пустотными поклонниками науки и теми, кто разбух от священного экстаза.

Естественно, мы видим основное противостояние как борьбу Запада с мусульманским миром; однако кровопролитнейшая религиозная война в ближайшие десятилетия может состояться между суннитами и шиитами, или между африканскими мусульманами и новой суб-сахарской воинствующей церковью. Индуистские экстремисты прогрызают себе путь в толщу индийского общества, в то время как даже буддистские монахи вовлечены в организованное насилие во имя своей мнимо мирной веры. Во взбесившемся мире, где каждое традиционное общество находится под ударом силы глобальных перемен, только религия может предоставить надёжное убежище. И каждый становится, похоже, всё более ревнивым богом.

Вера есть величайший стратегический фактор, который неверующие профессора и бюрократы игнорируют. Она может стать ключеввым вопросом настоящего столетия. И мы даже не можем честно говорить об этом. Дайте мне бойца, опьянённого верой, и я покажу вам оружие, которое никакой лаборатории не снилось. Наши управляемые бомбы могут убить того или иного террориста, но всякий террорист знает, что наше оружие неспособно убить его бога. [Перевод: "Дальше будет ещё хуже, хоть и по-разному". Удобный проигрыш для перехода к следующему куплету - о Китае]

Даже готовясь к "большим войнам", мы отказываемся принимать врага в расчёт. Наша военная мощь в возрастающей степени затачивается под захватывающие кратковременные забеги, однако война с Китаем - если мы будем вынуждены к этому - может стать долгим, убогим маршем. Со всей истраченной риторикой и бесчисленными военными играми, лучшая метафора серьёзной борьбы с Китаем - возможно, гомерической длительности - исходит из неисчерпаемой маленькой книжки, романа Джозефа Конрада "Сердце Тьмы", с его жалкой картиной западной канонерки, бессмысленно высаживающей боезапас в континент.

Памятуя целеустремлённость и опустошение, потребовавшиеся для победы над стратегически и структурно слабейшими врагами, такими, как Япония и Германия, как смеем мы пртендовать, что мы способны заставить Китай просить мира, ведя войну малыми силами, резервы амуниции боеприпасы которых стремительно истощатся и не могут быть восполнены в значимом количестве? Должны ли мы пробовать "Шок и Трепет-2" над Пекином, надеясь убедить китайских вождей сдаться при виде наших спецэффектов? Или наша количественная некомпетентность скоро вынудит нас к обороне? [Вновь всплывает тема "количественной некомпетентности", уже объявленной в начале статьи. То же самое повторение]

Мы должны осознавать реальные военные требования к войне с Китаем, но мы также нуждемся в понимании того, что для такого врага военная сфера будет всего лишь одним из полей боя - и не решающим. Что нужно будет для создания атмосферы поражения в нации, насчитывающей более одного миллиарда человек? Безжалостная экономическая блокада на море, в воздухе и на суше будет необходимым компонентом любого серьёзного плана военных действий, но совершенная китайская выносливость может нас удивить. Можем ли мы победить Китай без опустошения китайских городов? Будет ли даже такое достаточным? Без способности отождествить себя с противником, сможем ли мы определить стимулы, нужные китайским вождям для сдачи? [Вот! Это и есть талант пропагандиста. Полифония. "Количественная недостаточность" плюс снова вплывает тема невозможности понять чужого, ибо "среди нас есть раздолбаи". Суммируем и начинаем пугать, не забывая о том, что мы всё же "не как либо что, а что либо как"]

Китайская версия контрреволюции в военном деле состоит в меньшем уповании на лобовое военное столкновение (хотя оно важно, конечно) за счёт нанесения поражения нации, стоящей за нашими военными. Несмотря на осознание Пекином важности военной мощи, Китай не попадёт в ловушку, в которую попали Советы - попытка соревноваться с нашими военными расходами. Зачем сражаться в битвах, которые ты проиграешь, когда ты можешь напрямую вести войну против американского населения, атакуя его инфраструктуру, в том числе и цифровую, его уверенность в себе и мораль? В войне взаимного страдания, чьё население будет лучше оснащено, физически и психологически, для того, чтобы перенести массированные отключения энергии, нарушения в подвозе продовольствия, уничтожение баз данных и даже эпидемии?

Множество американцев круче, чем мы думаем, однако как насчёт нынешней принимающей решения intelligentsia? Как насчёт тех, кто приучен к уровню комфорта, немыслимому для поколения, сражавшегося во Второй Мировой (или даже во Вьетнаме)? Примут ли безропотно американцы из пригородов продовольственные пайки в 21-м веке? Каждый раз, когда я встречал китайцев за границей, я был поражён их шовинизмом. Их уверенность в себе напоминает американскую полувековой давности. Должны ли мы полагать, что китайские властители дум, такие как они есть, почувствуют себя обязанными нападать на собственное правительство так, как наши журналисты нападают на Вашингтон? Война с Китаем будет массовым соперничеством в силе воли, и Китаю надо сломать волю небольшой части нашего населения. Нескольким сотням мужчин и женщин в Вашингтоне достаточно решить, что война проиграна.

Что же до наших военных технологий, каким именно образом F/A-22 может уничтожить волю китайцев выстоять и победить? Как он может взаимодействовать с враждебными медиа? Если нам надо беспокоиться о каких-то стратегических различиях с Китаем, это - бОльшие простота и прочность китайской менее развитой (следовательно, менее хрупкой) инфраструктуры и большая воля к победе в Пекине. Не имеет значения, насколько хорошо будут действовать наши военные, достаточная боль, причинённая американскому народу, может привести слабое национальное руководство к капитуляции, едва замаскированной под компромисс. Привыкнув к торговле с Китаем, многие в американском бизнес-сообществе будут продавливать идею быстрого завершения любого конфликта, без разницы, во что это станет нашей нации в целом (когда китайские истребители посадили амерканский разведывательный самолёт на остров Хайнань несколько лет тому назад, американские бизнес-лоббисты ринулись на Капитолийский холм умолять быть терпеливыми с Китаем - их не интересовали наш экипаж или благо нации).

Китайцы знают, что не могут нанести поражение нашей армии. Поэтому они намерены обойти её, так же, как исламистские террористы, однако более сложными путями. Например, китайский флот не может гарантировать их торговым судам доступ к маршрутам в Индийском океане - путям, по которым доставляется нефть для современного Китая. Посему Пекин работает над тем, чтобы выстроить сеть формальных и неформальных отношений в регионе, которые приведут к отказу американским ВМФ в портах; работает, чтобы иметь возможность противостоять Соединённым Штатам на глобальных и региональных форумах, а также обеспечить альтернативные источники сырья и пути его доставки. Следующей большой инициативой Китая будет попытка отговорить Индию, ключевую державу региона, от близких отношений с Соединёнными Штатами. Пекин может не преуспеть, но его стратеги мыслят на много лет вперёд, тогда как наш горизонт едва простирается от одного Quadrennial Defense Review до другого.

Даже в Латинской Америке Китай работает над развитием возможностей расстраивать американские намерения, ослаблять связи в нашем полушарии и отвлечь наши стратегические ресурсы в случае американо-китайского кризиса. Мы мечтаем о нокаутирующих ударах, в то время, как Пекин готовит смерть от тысячи порезов. Китайцы суть окончательные наследники Лиддел-Гарта и его непрямого подхода: у них будут трудности с военным захватом Тайваня, однако верят, что могут подтолкнуть нас к асимметричному поражению через экономические, дипломатические и медиа-кампании на Ближнем Востоке, Африке, Европе и Латинской Америке - в то же время нанося калечащие улары по образу жизни американских граждан.

Стало очередным клише наблюдение на тему, сколь значительная часть наших производственных мощностей перемещена в Китай, пока мы терпим, по приказу нашего собственного бизнес-сообщества, циничную недооценку Пекином собственной валюты. Если вы не считаете это важным, проживите хотя бы одну неделю без покупки или использования чего-либо, сделанного в Китае. Конфликт с Пекином может быть проигран на пустых полках Уол-Марта. Воистину, наиболее эффективным международным союзником Пекина являются американские корпорации. Во время Второй Мировой войны мы лихо превратили наше производство ширпотреба в производителей продукции военного времени. Окажется ли будущий президент пойманным в ловушку невозможностью нашей оборонной промышленности производить ширпотреб во время войны?

Война с Китаем будет тотальной войной, ведущейся в сферах, куда нашим военным законодательно запрещено вмешиваться, от банков данных до магазинов. Как много читателей этой газеты участвовали в военной игре, которая учитывала бы дефицит товаров, пока конфликт с китайцами тянется годами? Вместо этого мы одержимы участью пары авианосцев. Если ж на то пошло, как насчёт сценария который реалистически отображает глобальные медиа, полностью поддерживающие Китай? Метастазирующая власть медиа есть истинная стратегическая революция нашего времени - такая, на которую наша узколобая революция в военном деле не нашла ответа.

О, кстати: можем ли мы выиграть войну с Китаем без убийства сотен миллионов китайцев? [Всё, напугали, теперь возвращаемся к теме "среди нас есть раздолбаи" в вариации "среди нас есть враги". Интеллектуалам приписывается уже зломыслие, а не худоумие]

Многие из нас пытаются понять неразумный, даже фанатичный антиамериканизм глобальных медиа - включая враждебность многих новых СМИ и развлекательных форумов здесь, дома. Как могут образованные мужчины и женщины, говорят ли они на арабском, испанском, французском или английском, клеймить каждый шаг Америки, оставляя без внимания преступления диктаторов и варварство террориство? Почему Америку винят даже тогда, когда американское вмешательство минимально или его вообще нет? Как самая благонамеренная великая держава в истории превращаема интернациональными медиа в неутомимо зловредного подлеца?

На это есть прямой ответ: на светский лад, мировые медиа-элиты столь же неспособны принять неприятную им реальность, как и исламистские фундаменталисты. Они ненавидят мир, в котором вынуждены жить, а Америка сформировала этот мир. [Тема схожести одних и других уже прозвучала раньше, но коротко. Теперь развиваем. Опять случай доказательного повторения]

Не то, чтобы созданный Америкой мир был так плох для глобальной intelligentsia: свобода, которую они используют, чтобы клеймить Соединённые Штаты, была обретена, сохранена и расширена американскими жертвами и американским примером. Проблема в том, что они хотят иного мира - утопии, обещанной социалистическими и марксистскими теоретиками, невозможного рая на земле, который покорил их воображение так же уверенно, как видения рая очаровывают смертников-подрывников.

Глобальные медиа могут быть секулярными, но это не гарантирует их от альтернативных форм веры. Европейцы, к примеру, отринули веру в Бога как недостойную их сложности - однако им по-прежнему нужен Сатана для объяснения их неудач, так же как их предкам требовались дьяволы, чтобы объяснить, почему скисло молоко или заболел скот. Сегодня Америка заменила Люцифера из европейского прошлого с его рогами и копытами; за самодовольным подразумеванием собственного превосходства, современные европейцы столь же суеверны и иррациональны, как любой из их предков - просто они верят в других демонов.

Одним из самых извращённых аспектов антиамериканизма в глобальных медиа и среди интернациональной intelligentsia является то, что они представляют себя как прогрессивное, либеральное движение, в то время как это - резко реакционный, презрительный элитистский мятеж против усиления обычных мужчины и женщины (основа этоса Соединённых Штатов) [обезьянка всё же дрессированная - вместо "человека" и "людей" она везде пишет "мужчина и женщина", "мужчины и женщины"]. Несмотря на их внешние различия, интеллектуалы логично являются союзниками исламистских экстремистов - которые так же противостоят социальному прогрессу и свободе. Конечно, у террористов есть уют религиозной веры, в то время, как у глобальной intelligentsia после смерти марксизма и триумфа капитализма осталась только ярость. [Два прекрасных по исполнению микро-этюда. Первый - "да, мы не европейцы. Однако по их собственным критериям они хуже нас." Второй - "да, мы не прогрессисты. Однако по собственным критериям прогрессистов они хуже нас." Учитесь, повторяю. Само построение речи выполняет роль доказательства, а то, что абзацы идут один за одним, здорово смахивает на рефрен. Сами лозунги - "суеверие европейцев", "усиление простых людей" бездоказательны в принципе, но проскакивают именно за счёт построения речи]

Человеческие создания заточены под веру. Лишённые бога, они ищут альтернативный символ веры. В своё время казалось, что национализм, марксизм и другие -измы могут как-то сработать - до тех пор, пока светские интеллектуалы отвергали доказательства сталинских преступлений и варварства Мао (так же, как они не обращают внимания на скотство исламистских террористов сегодня). Интеллектуалы, которые состоят в глобальных медиа, испытали устроенное Америкой разрушение их светской системы верований, медленно в течение холодной войны, затем стремительно с 1989-го по 1991-й. Этот опыт их дезориентировал и взбесил так же, как дезориентировал и взбесил бы мусульманских фанатиков, докажи мы им, что их бог не существует. [Автор уже завладел вниманием читателей и спокойно может противоречить сам себе - выше он гнал, что вера непобедима]

Comments

( Всего-то 32 — добавить )
17ur
1 фев, 2006 06:04 (UTC)
Американский триумф унижает как Ближний Восток, так и Европу, и он долго уязвлял гордость Латинской Америки. Но братство исламистских террористов и племя глобальных интеллектуалов, которые доминируют в медиа - две группы, чувствующие наибольшую ярость в отношении Америки. Террористы мечтают о рае за могилой; интеллектуалы фанатазируют об утопии на земле. Ни те, ни другие не могут вынести реального успеха американского образа жизни, с его упором на личные свершения и его сопротивлением незаслуженным привилегиям. Для исламистов американская мощь угрожает обещаниям их веры. Для интеллектуалов Америка - убийца их самых драгоценных фантазий. [Не забываем про закрепляющее повторение и полифонию - тема "среди нас раздолбаи" в вариации "среди нас враги" соединяется с темой сходства "интеллектуалов" и "террористов". После этого можно переходить к новой теме - СМИ]

Надо ли удивляться, что эти внешне столь разные группы пришли к сговору?

Смертник-подрывник может быть гениальным оружием нашего времени, но ключевой фактор новой стратегии - это возвышение глобальной информационной культуры, которая претендует на отражение реальности, но на деле создаёт её. Ирак - всего лишь наиболее яркий пример рассогласования между эмпирической реальностью и перепроектированной, политически инфицированной альтернативной реальностью, предлагаемой медиа. Этот феномен намного более важен, чем его считают барышники революции в военном деле; решающее поле битвы ныне - глобальная информационная сфера. Образ и идея столь же сильны, сколь и лучшие военные технологии.

Как показывает первая битва при Фалудже, мы достигли точки, в которой глобальные медиа способны отменить исход сражения на поле боя. Смертники-подрывники не нанесут нам поражения, однако остаётся возможность, что интернациональные медиа могут победить нас. Занятые с врагами на фронте, мы пытаемся игнорировать врагов с тыла - врагов, от которых мы не можем отстреливаться. Воситину, если что-то должно подвергнуться основательной переоценке, так это работа с медиа в военное время. Мы не обязаны раскрывать наши тайны явному врагу, но мы позволяем себе быть парализованными посредством банальностей.

Это не означает, что все медиа злонамеренны или бесчестны. Это означает, что нам нужны здравый смысл и храбрость отличать средства массовой информации, которые пытаются информировать честно (и не выдают секретов военного времени) от тех, чей послужной список показывает их враждебность к нашим национальным целям или их прямую поддержку террористов.

У нас получилось это во Вторую Мировую, однако сегодня мы не можем рассчитывать на патриотизм среди журналистов, не говоря уж о приемлемости для них советов по цензуре. Наши репортёры притворяются "гражданами мира" с "высшей лояльностью", и многие решительно рассматривают патриотизм как нечто ненужное. Одержимые защитой своих привилегий, они отказываются принять, что несут ответственность как граждане. Однако после того, как журналистская безответственность убьёт достаточное число амеркианцев, реальность вынудит нас перейти к обсуждению вопроса права медиа утверждать, что "публика имеет право знать" каждый наш секрет военного времени. [Это даже неохота комментировать - просто жаль, что правильные вещи не доказываются, а подаются уже после того, как автор прошёлся по мозгам "гневными богами" и "западными канонерками", приведя читателя в состояние покорности и смирения. Впрочем, здесь, наверное, надо пожалеть автора - если у них по-другому уже нельзя такое объяснить]

Медиа может составлять решающий элемент в глобальной контрреволюции в военном деле, и видеокамера - этот ненасытный соучастник террористов - недорогое отрицание наших военных технологий (и берегитесь развивающихся возможностей цифровых технологий создавать американские преступления с нуля). Мы гордимся нашими способностями нанести точный удар по любой цели в мире, но управляемые бомбы не работают против веры или против неостановимого потопа лжи. Мы влюбились в заводных кукол и забыли о превосходстве души. [Соединение всех тем в одном абзаце - обязательно в окончании текста. Учимся]
17ur
1 фев, 2006 06:05 (UTC)
Нам необходимо разбить ментальные цепи, которые приковывают нас к "технология-юбер-аллес" мечте о войне - фантазии столь же абсурдной и устаревшей как марксистские мечты европейских интеллектуалов. Конечно, военные технологии никуда не деваются и могут снабдить наши войска полезными вещами. Но технологии не первостепенны. На войне плоть и кровь остаются высшей валютой. А сила воли остаётся абсолютным оружием. Добро пожаловать в контрреволюцию. [Повторение начала с вкраплениями тем из середины статьи, необходимых для ударного окончания с закреплением сказанного].

***

Вот таким образом жж0т автор. Будем надеяться, что этот пример поможет понимать схожие тексты в дальнейшем, а буде понадобится, и генерить их.

pausha_li
1 фев, 2006 10:30 (UTC)
Понравилось. Камменты рулят! Тьфу. Не камменты, а ремарки переводчика. Респект. Так и хочется сгенерить по шаблону нечто свое. В целях тренировки.
(без темы) - romka_on_lj - 10 фев, 2006 22:13 (UTC) - Развернуть
dragoman
1 фев, 2006 06:50 (UTC)
Ральф Петерс - генерал армии США в отставке. Написал ряд теоретических работ. Одна из наиболее примечательных - о боевых действиях в городах. Для того времени первая книга на эту тему. Мы сами как-то хотели перевести его статью на этутему... потому что в самом разгаре была Вторая чеченская. Но не срослось.

Что же до ваших комментариев к его тексту - они отражают англо-американскую традицию написания статьи на специальную тему. Повторы, разжевывание, обращение к опыту читателя и пр. херь. У нас так не пишут. Точнее, не писали... Щас тоже осваивают - те же глянцы-гламуры.

Но нам не стоит ориентироваться на такие схемы. "Генерить" будем своё :) В советской традиции - четкой, профессиональной, с приведением цитат. :)
dragoman
1 фев, 2006 06:53 (UTC)
Нагнал насчет генерала, извините :) Яндекс рулит :)
(без темы) - 17ur - 1 фев, 2006 07:03 (UTC) - Развернуть
17ur
1 фев, 2006 07:05 (UTC)
Кстати, Вы это серьёзно? Это они так пишут на *специальные* темы?! Это хорошая пропагандистская довольно общая статья, имхо, не более.
(без темы) - dragoman - 1 фев, 2006 07:31 (UTC) - Развернуть
(без темы) - 17ur - 1 фев, 2006 07:52 (UTC) - Развернуть
(без темы) - dragoman - 1 фев, 2006 08:06 (UTC) - Развернуть
(без темы) - 17ur - 1 фев, 2006 08:15 (UTC) - Развернуть
(без темы) - dragoman - 1 фев, 2006 08:18 (UTC) - Развернуть
(без темы) - 17ur - 1 фев, 2006 08:19 (UTC) - Развернуть
(без темы) - stalker707 - 1 фев, 2006 07:47 (UTC) - Развернуть
(без темы) - 17ur - 1 фев, 2006 07:53 (UTC) - Развернуть
(без темы) - schmeisser - 1 фев, 2006 08:03 (UTC) - Развернуть
(без темы) - freakup - 1 фев, 2006 09:43 (UTC) - Развернуть
(без темы) - mitrichu - 2 фев, 2006 13:21 (UTC) - Развернуть
physchem
1 фев, 2006 07:37 (UTC)
Да, умеют они это делать. Когда жил там, всё время не переставал этому удивляться. По-видимому, СССР холодную войну проиграл не только в силу экономических причин, но и слабости пропаганды тоже. Слабостьи в смысле умения это делать.
schmeisser
1 фев, 2006 07:58 (UTC)
резервы аммуниции которых стремительно истощатся
Ну вот, опять... Вы уж исправьте...
17ur
1 фев, 2006 08:08 (UTC)
Что именно?
(Удалённый комментарий)
(без темы) - 17ur - 1 фев, 2006 08:21 (UTC) - Развернуть
(без темы) - schmeisser - 1 фев, 2006 08:33 (UTC) - Развернуть
(без темы) - 17ur - 1 фев, 2006 08:59 (UTC) - Развернуть
fon_rotbar
1 фев, 2006 13:28 (UTC)
2020
Читывал.
Году в 1997. В СГУПСе вообще библиотека была богатая, я тогда Шекспира почитывал (в переводе). Но нашелся еще любитель. Посему взял вот это самое.

Долго смеялся над лазерными установками непобедимой мощности и дальности. Впечатлился- в части применения кавалерии. Приколен был психологический момент (под стойкой бара).
Прочитав химическую атаку на колонну- несколько как бы это сказать, задумался.
Заинтересовался вражеской оценкой нашей науки и техники- в части хаканья японской электроники. Прямо чувствовалось, как автор через силу корябал строчки на бумаге- даже способ садисткий придумал... Не удивился описаниям блуда в тылах и кровавой гебни.
"Скремблеры" же вызвали у меня настоящий припадок истерического смеха.
Правда позже, году в 2001-м, послушав некоего д.т.н. Шайдурова и почитав про кабельную теорию нервов улыбался не так весело...


wyhuholl
2 фев, 2006 07:30 (UTC)
В мемориз...
И они действительно так пишут справочники...
Наступил на эти грабли, купив пару ихних учебников по фотографии.
Если в тексте нет "воды"....
17ur
2 фев, 2006 08:01 (UTC)
если в текстАХ нет воды, значит, пишут их...

Да, в советское время они их так писали, признаю. За всё, конечно, не скажу, но очень хорошие учебники соответствуеющего авторства читал.
mitrichu
2 фев, 2006 13:17 (UTC)
Автор(амерский) неумён. Если текст нацелен на простых людей - зачем так много слов? Простой человек застрянет в середине...
Если текст обращён к интеллектуалам, то почему говёная пропаганда и повторение одного и того же выдаётся за сакральные истины? Или это у них такие интеллектуалы?
А скорее всего амер гнал объём - он был заранее задан. А мыслей на этот объём катастрофически не хватало.
mitrichu
2 фев, 2006 13:49 (UTC)
Ещё одно соображение: для спартанцев видимо так же были отвратительны красивые и долгие речи афинян - другой стиль общения у нас и глобальных западэнцев. А амерам видимо был бы неприятен чёткий и информативный русский текст: а кто нам за нас разжуёт?
Это необходимо учитывать при общении с западниками: ежели хочешь быть услышанным - лей больше содовой. Делай коктейль.
(Анонимно)
19 фев, 2006 22:22 (UTC)
from Mike
Да, насчет "усиления" - в принципе, имеется в виду довольно-таки конкретный элемент именно лево-либеральной пропаганды - этот самый empowerment. Навскидку не могу сообразить, как сие словцо было бы правильно перевести - кажется, в соответствующих книжках переводили примерно как: "возвращение власти в руки простых (обычных) мужчин и женщин".. Что, кстати, говорит о том, что предполагаемая аудитория - именно либерально настроенные интеллектуалы (или он - сам из них, хоть и открещивается)...
( Всего-то 32 — добавить )

Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lizzy Enger