Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

  • Mood:
  • Music:

Про ужоснах.

Интересная тема поднята у nataly_hill и morky, насчёт жанра ужасов. Внесу-ка и свои пять копеек.

Искусство можно понимать, как отражение придуманного мира, находящегося в некоторых отношениях с миром непридуманным, настоящим. Польза от искусства – реальная польза, а не бла-бла-бла о духовных исканиях и свободе творчества – состоит в терапии и профилактике типичных отклонений в общественно одобряемом поведении личности, каковые отклонения, накапливаясь, могли бы представлять угрозу для общежития. Соответственно, жанры – не путать с видами – искусства являются средствами профилактики конкретных отклонений в поведении.

Жанр «ужасов» является средством терапии и профилактики отклонений в поведении, вызываемых эмоциями человека, существующего в осознаваемом слишком сложным для него, по определению до конца не понятном и не контролируемом мире.

По существу большинство «ужастиков» представляют собой конспирологические сюжеты (не путать с сюжетом научного поиска, характерным для детектива) на микроуровне, которые решаются к вящему удовлетворению потребителя: Главный Гад обозначен и, даже если в самом конце появляется намёк на то, что в этой серии его уконтрапупить не удалось, потребитель знает, кто, в чём и каким именно образом виноват. Отличие от детективных сюжетов состоит в том, что Главный Гад мотивируется Извне, от Непривычного, в то время, как простой убийца непременно сделал своё дело из-за прекрасно понятного потребителю мотива: наследства дядюшки или там чтобы избегнуть шантажа. См. рассказ тов. Конан-Дойла «Корнуэльский ужас». Или «корнуольский»? – очень давно читал, не помню.

На грани «ужасов» и «детектива» возникает «триллер».

Пляшем дальше. Как работает искусство? Потребитель искусства ассоциирует себя с некоторой позицией в вымышленном мире (далее речь пойдёт об ассоциации себя с позицией типа «персонаж»), после чего переживает в преобразованном виде то, чему персонаж подвергается, или то, как оный персонаж подвергает других.

Вывод: для того, чтобы жанр ужасов человека торкнул не только криком «бу!», с которым инопланетное насекомое выскакивает из-за ближайшего тёмного угла под соответствующую музыку, надо, чтобы этот человек жил в постоянной уверенности, что вполне привычный для него мир в любой момент непонятно из-за чего может дать ему по голове, причём виноватым в собственных синяках и шишках в глазах окружающих всё равно будет он сам (привет протестантам!).

А это и есть «свободный человек» в западном понимании и в западном же обществе. Что выросло, то и выросло. Цена «свободы» как она есть.

И что мы видим в ужастиках?

Аааа, я видел призрака, он откусил голову шерифу! – нет-с, вы и откусили-с, пожалуйте за детектор лжи; после чего зритель, сопереживающий главному герою, с чувством удовлетворения смотрит, как призрак откусывает головы фомам неверующим и ломает оный детектор.

Аааа, прилетели инопланетяне и залезают в мозги нашим согражданам, отчего те начинают вести себя странно… Помнится, в позднесоветском «Главном полдне» (экранизация называется «Посредник») это дело намечалось решить ядерным ударом и танковой атакой. Без паники. Хайнлайн бы оценил.

Точно тем же объясняется откровенный идиотизм поведения протагонистов в начале многих сюжетов, когда они залезают в покинутые гробницы, щупают яйца Чужих, суют пальцы в розетку… это нормальное поведение «свободных» людей в свободном состоянии – не трожь мой защищённый конституцией дебилизм; зрители поступили бы так же.

Отсюда же следуют дыры в сюжетах, связаные с упором на личный цирковой героизм, когда намного рациональнее решить проблему группой или делегировать её выше. Если жанр «ужасов» является терапией, то он в принципе не может включать в себя картины того, как персонаж, с которым себя ассоциирует зритель, спокойно посылает проблему куда подальше или взваливает на себя тягло ответственности за других, не обусловленное личным интересом (например, сексуальным). Неважно, выгорит у него такое дело или нет, это в принципе ноша, которая идёт вразрез с задачами самой терапии. Так что герои-одиночки, разругавшись с остальными, в тройном сальто с дамой сердца под мышкой уничтожают выстрелами из плазменного ганделопа ожившую мумию Сотоны. Аплодисменты.

И понятно, что для потомков русских крестьян, переживших период модернизации под чутким партийным руководством, эти «ужасы» просто кунсткамера с персонажами, которые ведут себя неправильно от начала и до конца. Естественно, помянутое «бу» заставит вздрогнуть, но и только. Русским и советским мир объясняли тщательно – не факт, что правильно, но тщательно, чтобы каждый знал, что «решение существует»: вся принципиальная непознаваемость была делом людей науки, но и там позитивизм рулил. Кроме того, всегда существовала и была понятна грань, за которой «это дело начальства, а я своё сделал», что «свободному человеку» непривычно: он будет копать, пока не найдёт клад, или пока его не съест восставшая мумия.

Так что «ужасы» для русских – это лекарство от болезни, которой (пока) нет. Именно поэтому нам проще понимать всевозможных «тёмных»: мы их не боимся – тоже люди\орки\демоны, у них есть свои резоны. Полезут – накажем, не полезут – пусть живут.

Терапия для русских с их историей – это искусство, помогающее переживать горе, как отмечено ynot’ом. Я бы уточнил – помогающее преодолеть чувство потери (и через бравурные марши, и через общую скорбь, и через жалость близкого человека, и через месть, и через возвращение утраченного). И сюжеты тут, даже в не ограниченном повседневностью антураже древнеегипетских мумий и звездолётов со щупальцами, будут всё же несколько иные. Подробнее – потом как-нибудь.

Tags: литература, теория
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments