November 26th, 2019

гордость

На полях. О "массовом героизме".

Сам по себе "героизм" - это культурная обёртка эксперимента как стратегии выживания, "пробовать что-то новое".

Вот примитивное племя, где "всё должно делаться так, как оно заведено". Однажды этого "заведено" не хватает, причём на уровне жизни и смерти. Делается выбор в пользу чего-то, чего никогда не было и/или считалось невозможным по причинам физическим или моральным. Если срабатывает, то выжившим надо решать задачу вписывания этого нового в привычный образ жизни - так, чтобы можно было объяснить, "почему понадобилось" и "как получилось". Не новые ужимки и прыжки объяснить, - это-то как раз не нужно, они по факту уже воспринимаются как "заведено" - а момент перехода к ним. "Всё-таки можно, если прижмёт".

Обратной стороной той же задачи оказывается предупреждение подражания самому творческому поиску. Ну, чтобы испортить соплеменникам яркую идею "а давайте я тоже что-нибудь разэдакое выкину, только безо всякого повода, а вы передо мной тоже станете ку делать".

И по сумме требований выходит, что отличившийся имярек у нас не абы кто, а дитя богов, с детства такие фортели откалывал, каких тебе точно не осилить, как ни старайся, и вот в критический момент всех спас, завалил чудо-юдо. Подразумевается: и ты не сепети, а веди себя прилично и жди критического момента - кто знает, может, и к твоей мамке какой небожитель всё же шастал.

Вот за эту обёртку уже отвечают всякие сказители и барды или кто они там. Ищут рифмы, создают образы, нарабатывают художественные приёмы и с их помощью выпрашивают подачки, сравнивая богатых и знатных патронов с колоссами древности. За авторами записывают, и те рукописи горят хуже ожидаемого.

Теперь, "массовый героизм" - это прежнее решение задачи выживания-через-новизну, но уже в других условиях, в условиях войны с умным и подготовленным противником, который умело создаёт непредвиденные вызовы для множества людей. И на поле боя, и вокруг него.

Здесь вчерашнему деревенскому Ваньке скорее часто, а то и регулярно приходится решать ту самую проблему новизны, которую раньше решало целое племя и как бы не годами, за несколько секунд и сугубо для себя и/или для боевых товарищей. Выдумывать и исполнить что-то новое, чтобы выжить.

Если у Ваньки нет понятия о "героизме", как о чём-то нормальном, массовом и оттого ему пристойном, то он рискует затормозить с выдумкой. А такое может оказаться фатальным - и не только для самого Ваньки. Если не притормозит, то выживания тоже никто не гарантирует, но всё же.

Надо заметить, что та же война - по крайней мере, конвенционная - ограничивает набор ситуаций, в которых требуется невозможное, а это облегчает задачу, создавая более или менее обозримый набор образцов для подражания.

Теперь главное: заготовкой для этого самого "массового героизма" была "смекалка", "смётка", понимаемая как нечто низшее и естественное, якобы неизбежно присущее полудиким мужичкам, чем те компенсировали идиотизм деревенской жизни, и что веками помогало и в войну - однако не так хорошо, как могло бы помогать.

Что со смекалкой было сделано? К ней, к её восприятию и описанию были применены те самые культурные приёмы, которые теми же веками образованные люди нарабатывали насчёт "героизма", выпрашивая подачки у богатых и знатных.

Зачем это было сделано? Как обычно с культурой: затем, чтобы эту смётку стало возможно объяснить на словах. И (одно из последствий, желательное в данном случае) быстро распространить понятие о ней среди тех, кому, может быть, придётся через неё выживать. Сделать явление массовым. Повысить качество человеческого материала применительно к складывающейся ситуации.

К чему я это всё? К тому, что это предельно удачный пример того, что принято называть "культурной политикой". Я бы даже сказал, что эталон.

Спасибо за внимание.

ПостСкриптум. Чисто техническими деталями я полагаю то, что место полубожественного личного статуса заменили общая слава предков, верность какому-нибудь учению или просто детализированное рассмотрение субъекта как художественный приём "от противного" - "это был обычный парень, на первый взгляд ничем не отличавшийся..." и понеслась.