?

Log in

No account? Create an account

обратно | туда

Это самый первый, эмбриональный - не по объёму, хм-хм, а по проработке материала - вариант текста для yury_v. Черновик из черновиков, написанный, кстати, именно как блогпост. Постуется для увеселения публики и залихватского терроризирования авторской поверхностностью историков с экономистами. Тема - ретроспективное рассмотрение гильдий и цехов в связи с идеей т. наз. "кластеров предприятий".



1. Выучить уроки.

Есть надёжный способ вызвать у любого политически неравнодушного гражданина РФ "стыд с поджиманием пальцев в ботинках". Достаточно напомнить о том, как в "застойные времена" за изящество считалось держать цветы в бутылке из-под "Кока-колы". Нет-нет, не отрицайте, вам тоже стыдно за то, что граждане советской сверхдержавы ценили западный мусор. И потому, что такое поведение сильно смахивает на поведение африканских дикарей, и потому, что сама "Кока-кола" и тара ея - не Бог весть что, как многие нынче понимают. По моему скромному мнению, "Байкал" или "Саяны" - намного лучше, а цветы всё-таки надо держать в вазе.

Однако "Кока-кола" пришла на наш рынок, а "Байкал" на рынках США не замечен... Стоп! Все те, в ком проснулось самобытное и густопсовое "куда нам с американцами тягаться?" или "зато мы делаем ракеты", могут прекращать чтение. Да, завоевание советского рынка западными товарами (хотя какое это, к лешему, было завоевание?) оказалось тесно связано с унизительным крушением СССР как соперника США. Однако это крушение не означает, что русские навсегда утеряли возможность, право и желание бороться за чужие рынки на благо самим себе. Хороший ученик - тот, который превзошёл своего учителя. Вот выдержки из весьма жириновской речи сенатора США начала ХХ века Альберта Дж. Бевериджа "В защиту Американской империи" (перевод мой):
"...Филиппины наши навеки, "земля, принадлежащая Соединённым Штатам", как записано в Конституции. А сразу за Филиппинами находится необъятный рынок Китая. Мы не бросим ни то, ни другое. Мы не отвергнем наш долг на этом архипелаге. Мы не оставим наш шанс на Востоке. Мы не отречёмся от нашей доли в миссии нашей расы - по воле Божьей опекуна мировой цивилизации...

...Отныне нашим величайшим рынком должна быть Азия. Тихий - наш океан. Европа во всё возрастающей степени будет обеспечивать свои нужды производством, извлекая из своих колоний нужное ей для потребления. Где мы найдём покупателей для наших излишков? География отвечает на этот вопрос. Китай - наш естественный рынок сбыта. Он ближе к нам, чем к Англии, Германии или России, торговым державам настоящего и будущего. Они сближаются с Китаем, основывая базы на его границах. Филиппины становятся нашей базой при дверях всего Востока.

Линии маршрутов от наших портов к Востоку и Австралии, от Истмийского канала к Азии, от всех Восточных портов к Австралии сходятся к Филиппинам и расходятся от них. Эти острова - самообеспечивающийся, прибыльный флот, заякоренный на месте, избранном стратегией Провидения, главенствующем над Тихим океаном. Тихий океан - океан торговли будущего. Большинство войн будущего будут войнами из-за торговли. Следовательно, держава, правящая Тихим океаном, правит миром. И с Филиппинами этой державой станет и вовеки пребудет Американская Республика...
"
Как видите, никакой разницы между самым отвязанным мессианством и обеспечением рынка сбыта американских товаров оратор, отнюдь не бывший "белой вороной" в тогдашнем штатовском истэблишменте, не делает.

Это у наших "имперцев", православных-советских-либеральных, первым делом прут принципы, "как нам обустроить что-нибудь". Обустройство обустройством, но до обеспечения покупки на рынке в Ъстане русского товара вместо аналогичных американского или китайского "обустройство" уже не доходит, замыкаясь на "духовности", "свободе", "справедливости" или тех же энергоносителях.

Если справедлива мысль о том, что в ранце у каждого солдата повинен быть маршальский жезл, то и прожекты по будущему вытеснению "Кока-колы" "Саянами", а "Майкрозофта" "1С", причём не только в границах РФ, но и по всему миру - могут быть безумными, но никак не могут быть смешными и презренными. Иногда, чтобы достичь нужного, надо ставить невозможные цели.

Конечно, волшебных, универсальных и безотказных рецептов по достижению такого состояния нет и не может быть, а их обнародование - верный признак мошенничества вроде того, с которым столкнулись члены шахсекции деревни Васюки. С другой стороны, нужна же для чего-то история - этот склад примеров и подобий?

2. Условия задачи.

Как выяснилось после ускорения, перестройки, реформ, приватизации, переходного периода, стабилизации, дефолта, преемничества, борьбы с олигархами, стабильности и энергетической сверхдержавы - русские не разучились работать, и там, где им это позволено, они способны к продуктивной деятельности, к производству товара. Это отрадное обстоятельство совершенно не касается существующей "экономики Трубы": речь идёт именно о создании товаров, немалую часть стоимости которых составляет труд - продуктов высокого передела. Продуктов, рынки сбыта для которых означают вывоз труда, а не сырья, и обеспечивают "подъём экономики", о котором так долго говорят не только большевики. Эти рынки надо взять, желательно без стрельбы.

Важное граничное условие, удачно сформулированное в известной работе С.Г.Кара-Мурзы "Манипуляция сознанием":
"...сегодня возврата к свободному рынку не может быть в принципе. Свободный рынок, преобразовавшись в ходе своего развития в глобальный рынок ТНК, регулируемый государственными соглашениями, просто не может вновь возникнуть - его зародыши мгновенно "пожираются" современным рынком. Здесь - прямая аналогия с явлением жизни. Мы пока что не имеем хорошей теории зарождения жизни на Земле, и было бы очень важно увидеть этот процесс сегодня. Ведь он же идет! Но увидеть его мы не можем - те комочки органической слизи, которые появляются в водоемах и могли бы дать начало первым формам живой материи, сразу же пожираются уже живущими бактериями, грибками и т. д. Развившись, жизнь не может сосуществовать со своими первичными формами."
Иными словами, "сесть и ждать приплода", уповая на невидимую руку, не получится. Съедят успевшие раньше. С другой стороны, всенародные трудовые подвиги по образцу первой половины ХХ века решением тоже не выглядят. Так, конечно, можно добиться высоких показателей чугуна и стали на душу населения или подвижек в квартирном вопросе, но за пределы страны такой труд получится вывезти только с огромными издержками, - в основном на танках - и в конце концов его сменяют на многажды помянутую здесь "Кока-колу".

3. Вперёд, в прошлое. Гильдии.

Заглядывать за ответом на экономические вопросы стоит в такое прошлое, когда руки на рынке оставались видимыми. Уровень рассмотрения будет совершенно дилетантский, на таком компьютерные игровые симуляции делают. Большая просьба к профессиональным историкам и экономистам не гоняться со мной с вилами нюансов и дрекольем оттенков, начиная с того, что именование "гильдии" я волюнтаристски применяю только к купеческим ассоциациям, а "цехи" - к ремесленным. Итак, начало прошлого тысячелетия.

Понятие "рынок" в те немытые времена было немыслимо без понятия "город" в смысле "ограда". Иначе придёт сосед-феодал или какой-нибудь печенег, да и включит твой труд в своё натуральное хозяйство, заплатив в лучшем случае синяками и переломами. А через ограду печенегу ещё прорваться надо было.

С другой стороны, если внутри ограды много народа и мало свободной земли, приходится уповать на то, что еду привезут извне, дабы обменять на что-то, производимое внутри ограды. Возникает самоподдерживающийся процесс роста, который ограничивается внешними факторами: теми же благородными и не очень работниками ножа и топора, алчущими богатств, которые город (не)способен защитить.

Таким образом, получается рынок уже не как утоптанная площадь с навесами, торговцами и карманниками, а рынок в смысле "рынка сбыта", за который не грех побороться и заморским производителям. В социальном аспекте в "городе" возникает зона с большой плотностью социальных связей, не ограничивающихся связями родственными или, например, единоверческими. Иными словами, появляется возможность кооперации на основе общих интересов.

Самые разномастные корпорации и ассоциации развиваются в городах одновременно с самим появлением городов - с Шумера и прочих Урарту. Так как на рынках, особенно на чужих, торгуют купцы, а не сами производители, интерес представляет именно купеческая кооперация; в не-римской Европе она наблюдается с XI в..

Делом купца - тем, за что его ценили, и тем, за что он отвечал и мошной, и головой - в те времена было не "впарить дерьмо лоху" (хотя и это неизбежно присутствовало), а доставить товар от ограды до ограды, наперекор штормам, распутице и романтикам с большой дороги.

О штормах и распутице позже, а вот романтики требуют внимания. В общении с ними разумно использовать первое правило тактики: "гуртом и батьку легче бить". Если оно всё же не помогает, можно вспомнить поучение Чичикова-старшего: "всё прошибёшь на свете копейкой".

То бишь купцу надо было либо нанять достаточную числом охрану, либо отстегнуть романтикам за проезд. И то, и другое дешевле делать вместе - что защитить общий купеческий поезд (который русскоязычные авторы фэнтези упорно предпочитают называть караваном), что скинуться местному витязю на новую тигровую шкуру. Кстати, богу молиться о хорошей погоде по тогдашним понятиям тоже было удобнее скопом.

Тут надо сказать, что по въезде в чужую ограду проблемы купца не заканчивались. Ибо зачастую правил в этой ограде "авторитетный предприниматель", то есть такой же романтик с большой дороги, только очень хорошо поднявшийся и взявший под свою руку целый город. Плюс у этого романтика могли быть невыясненные родственные отношения, и претендент с сильным войском вполне мог ошиваться поблизости, не говоря уж о подобных "обычному стиральному порошку" обычных печенегах. Last not least, местные производители не обязательно пребывали в восторге от заезжих гостей.

Надо было обзаводиться собственной оградой внутри чужой, своим подворьем, и содержать это подворье на постоянной основе. В понятие "содержание" входили не только уборка помещения и выплата жалования охране, но и, например, постоянное выяснение конъюктуры, а равно и того, кому именно в чужом городе в данный конкретный момент надо занести денег, чтобы дела шли. Нет ничего обиднее дачи взятки не по адресу, разве что ошибка с тем, кого надо "заказать" для успеха предприятия; чем купцы, естественно, при необходимости тоже занимались.
И вот на арене появляются купеческие гильдии: ассоциации по защите своих товаров ("своих" в смысле купленных) от кого угодно, кроме покупателей. Способы этой защиты ограничены только воображением самих купцов и их договорами с другими тяжеловооружёнными сущностями, до государств включительно.

Теперь внимание. В любом человеческом объединении сразу же начинают проявляться как положительные, так и отрицательные эффекты человеческой социальности безотносительно к предмету объединения. Положительные эффекты в случае купеческих гильдий, у которых, в отличие от феодалов с их натуральным хозяйством, было получше с живыми деньгами, состояли в следующем: заводился "общак" и тратился на вспомоществование нуждающимся - например, родственникам усопших членов гильдии. Кроме того, гильдия, как и всякое человеческое объединение, обзаводилась собственной идентичностью: принадлежность к гильдии становилась отличием, которое было выгодно превратить в достоинство - то есть гильдия была заинтересована в поддержании своего "доброго имени", оно окупалось. Отрицательные эффекты также очевидны: всякая постоянная организация хомо сапиенс используется старшими для борьбы за доминирование между собой и защиты своего доминирования от следующих поколений. Это ведёт к ограничению инициативы, консерватизму в делах и обычно кончается застоем и деградацией. Гильдии не были исключением.

Промежуточные выводы, очевидные.

Первое. Если надо захватить рынок, то всем, кто собирается получить прибыль от этого захвата, надо объединиться. Критерий успешной деятельности объединения - защита своего товара.

Второе. Товар нужно защищать как от физического разграбления и уничтожения, так и от обесценивания. Как от тех, кто хочет его отобрать, так и от тех, кто хочет его опорочить. Это означает, что действия объединения по захвату рынка в принципе не могут ограничиваться последовательностью "купи-доставь-продай". Собственно торговля становится лишь одной из составляющих кампании по захвату рынка - и просьба не обманываться словом "защита", для чужих товаров эта кампания "защитой" отнюдь не является.

Третье. Помимо торговли, всякое иное действие по захвату рынка ограничено двумя соображениями: а) целесообразностью, б) реальной наказуемостью в данных условиях. "Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью", ибо "обеспечьте 10%, и капитал согласен на всякое применение, при 20% он становится оживленным, при 50% положительно готов сломать себе голову, при 100% он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы". Хотя до виселицы, конечно, лучше не доводить, изобретательно используя те возможности, которые дают умело прочтённый закон или наработанная вхожесть в кабинеты.

4. Вперёд, в прошлое. Цехи.

Временно прекращу трепать гильдии и перейду к цехам. Точнее, сначала к ремесленникам - к людям, которые делают вещи, пресуществляющиеся в товар. Им тоже есть что защищать от бронированных конных неприятностей: однако они защищают вовсе не продукт, который производят. Они защищают свой труд как процесс, как образ жизни. Напомню, что до индустриальных требований типа "восемь часов работать, восемь часов спать, восемь часов развлекаться" ещё столетия и столетия: а для ремесленника его поприще и его жизнь - совершенно одно и то же; ему не улыбается работать не на себя, а на сеньора, и ему не улыбается не работать вообще.

В северной Европе ремесленные цехи появились примерно через полвека после купеческих гильдий, и можно догадываться, что появились они и как подражание последним, и как защита от них. Организованные в гильдию купцы вполне могли, во-первых, сбивать цену на закупаемые ими на экспорт ремесленные товары, а во-вторых, завозить конкурентоспособное из других земель, угрожая труду ремесленника, обесценивая этот труд, а спрос был мал, рынок был "узок". В противовес деятельности гильдий по захвату чужих рынков деятельность цехов можно рассматривать как деятельность по удержанию своих рынков, производимую на тех же принципах организации и ограниченную, опять-таки, только воображением самих деятелей. Например, для достижения своих целей цехи стремились к политическому влиянию, при возможности противостоя городской аристократии - патрициату.

Здесь необходимо указать на то, что защищённый от обесценивания труд сказывается не в увеличении количества продукции, а в улучшении её качества. Если ваш труд так и так купят, стратегически выгоднее употребить его на повышение качества произведённой вещи, а не на увеличение количества производимых вещей. Добиваясь повышения качества, мастер улучшает и собственные навыки, которые остаются при нём вместе с выручкой, а распроданный "вал по плану" приносит только деньги. Улучшенные навыки затем можно использовать себе во благо: и повысив цену за свою работу, и обретя признание, повышение своего статуса в социуме, и получив возможность поднять порог отсева конкурентов.

Иными словами, цеховая организация объективно способствовала повышению качества как продукта, так и человеческого материала, участвующего в производстве этого продукта. "При наличии отсутствия" в то время системы общего образования и системы хранения и передачи технических знаний, поддерживаемых государством, цехи первоначально выступили своего рода "двигателем прогресса", способствуя распространению и препятствуя утере технических знаний (до некоторой степени, ибо семейные "секреты ремесла" оставались), а также вовлекая людей в сложную организованную деятельность.

Рассуждение о положительных и отрицательных сторонах человеческой социальности, высказанное выше по отношению к гильдиям, всецело применимо и к цехам. Цех способствовал выработке общей идентичности как признаку достоинства - и здесь мы уже близко подходим к понятию "брэнд", который, кстати, переводится как "клеймо". Цех помогал социальной организации своих членов, взаимопомощи и т. п.. Отрицательные эффекты, такие, как ограничение инициативы, тоже присутствовали, проявляясь самым разным образом.

Рискну утверждать, что цехи существовали в диалектическом единстве с сельскими феодалами и пали потому, что тех феодалов в прежнем смысле этого слова не стало. Государство, которому угрожала феодальная вольница, засевшая по своим замкам и вовсю угнетавшая сервов, не стремилось ограничивать внутреннее самоуправление цехов, предпочитая видеть в них союзника. Когда феодальной вольницы не стало, государство обратило свой взор на иные неподконтрольные сущности, ограничивая вольности цехов. Другим фактором, столь же важным, стал приток неквалифицированной рабочей силы из деревни в город: система отношений "мастер-ученик" уже не могла интегрировать лишнюю рабсилу в производство в прежнем порядке, а вот мануфактура или домашнее капиталистическое производство с системой отношений "наниматель-наёмник" оказывались в очевидном выигрыше. Да и распространение технических знаний, связанное с ростом науки, сделало цеховой путь обучения рабочей силы гораздо менее актуальным.

Промежуточные выводы, тоже очевидные.

Первое. Если надо защитить рынок, то всем, кто собирается получить прибыль от этой защиты, надо объединиться. Критерий успешной деятельности объединения - защита своего труда как процесса. "Колёсики должны вертеться".

Второе. Защита труда означает в первую очередь защиту всех видов обеспечения рабочего процесса. Помимо лобовых потягушечек с внешними конкурентами, защита труда проявляется в надёжном обеспечении поставок сырья и комплектующих, работающей системе аутсорсинга (в те времена это, правда, называлось по-другому, но явление работы одних мастеров на заказ от других - было), обучении сотрудников "секретам ремесла" внутри объединения, создании внутренней системы разруливания конфликтов, работающей с меньшими материальными и временными издержками, чем официальная внешняя, сбору и поставке информации о состоянии рынка.

5. Назад в настоящее.

Что изменилось за тысячу лет?

Во-первых, производство усложнилось как таковое: в условном "продукте", как правило, стало намного больше составных частей, которые подвергаются действию большего числа производственных операций. Вместе с тем повысилась степень разделения труда - теперь самостоятельный рыночный агент вполне может делать достаточные деньги на меньшей доле от числа операций, необходимых для производства продукта.

Во-вторых, на порядки увеличилась информационная связность в обществе: информация подешевела. Одним из следствий этого стало снижение издержек сложных совместных действий.

В-третьих, сильно увеличилась транспортная связность.

В-четвёртых, произошли кардинальные сдвиги в системе социализации молодёжи (изменения в системе образования - частный случай таких сдвигов).

Что осталось по-прежнему или, как вариант, возвращается на круги своя?

Во-первых, информационная связность никоим образом не уничтожила город как зону с относительно высокой плотностью социальных связей, обусловленных совместным интересом. "Глобальная деревня" и "свободное движение информации" существуют разве что применительно к обсуждению голливудских фильмов - "серьёзные" сообщества по-прежнему генерируют внутренний информационный поток, и объёмом, и смыслом значительно превосходящий поток общения этих сообществ с внешним миром.

Во-вторых, паттерны поведения, характерные для феодалов и представляющие угрозу современным "купцам" и "ремесленникам", никуда не делись. Я говорю как про "организованную преступность", так и про государевых людей, живущих инспекциями в самом широком смысле этого слова.

В-третьих, увеличение транспортной связности не обязательно является односторонним или модерируемым: иными словами, эпоха "имперских преференций" прошла. И если что-то везут нам, у нас есть по меньшей мере техническая возможность отвезти то же самое им. Попробовали бы индусы веке в восемнадцатом торгануть своим текстилем в Англии...

В-четвёртых, с увеличением номенклатуры производимых в обществе продуктов система массового образования как средство подготовки рабочей силы теряет прежнюю адекватность, и проблема квалификации работника для конкретного производства вновь становится актуальной. Как это сформулировал ещё в советское время Аркадий Райкин: "забудь всё, чему тебя учили в институте!"

Промежуточный вывод: прежние решения задачи удержания своего рынка и захвата чужих рынков не утеряли своей применимости или, возможно, вновь обрели её.

Продолжение банкета.

Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lizzy Enger