Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Сказка о рыбаке и рыбке.

Просьба не искать в нижеследующем особого смысла и законченной морали. Просто развлекаюсь псевдохудожественным слогом.

Сказка о рыбаке и рыбке.

- Не-а, нет у меня приглашения, - сказал старик. - У меня приказ.

Старик он был какой-то неправильный. Нефотогеничный, не принадлежащий местному гештальту достойной старости: так состариваются невысокие, но прочнокостные и подвижные люди. Хитроватый, чуть неопрятный, с длинным острым носом и редкими прядьми выцветших волос на загорелом черепе, он смотрел снизу вверх на шкафоподобного секьюрити, сверявшего фотографию на пластиковой карточке с оригиналом. Секьюрити хмуро посоветовался с кем-то внутри рации, потом сделал попытку мотнуть головой - мол, проходите. Правда, из-за почти полного отсутствия шеи о смысле жеста пришлось догадываться. Другой охранник, похожий на первого как две клонированные овцы, отдал старику его сумку с надписью "Адидас".

Умостив подкладку ремня на плече, старик закинул сумку за спину и пошагал по коридорам власти. Сновали там какие-то... от невозможности сформулировать старик недовольно зашевелил костлявыми пальцами... никакие. Взгляд с них соскальзывал. У никаких были костюмы, пластиковые папки и мобильные телефоны, они появлялись из дверей с чеканеными номерными табличками и исчезали за ними. Всё крутилось почти ньютониански. Возле выхода на лестницу, под сенью пальм, торчавших из кадок, старик был проверен охраной в очередной раз и найден приличным. Ещё через две с половиной минуты старик уже стучал в высоченные двери нужного кабинета.

- Здрассь, ваше превосходительство, - сказал он своей старухе, что-то строго внушавшей двум или трём - из-за раболепия не разобрать, скольким - министрам, знакомым по телевизору. Старуха зыркнула на него, потом пробормотав нечто вроде "ну ладно", велела министрам удалиться и, усевшись в кресло с высоким подголовником, сурово возрилась над сцепленными в замок кистями холёных рук. Старик без приглашеия расположился ближе к концу Т-образного стола.

- Явился? - удостоверилась старуха в очевидном.

- Угу, - согласился старик. - Роскошно живёшь, твоё превосходительство, президентша.

Кабинет и в самом деле был огромен, полирован, стеклян, сияющ и воздушен. Особенное внимание старика приковали подарки на застеклённых стеллажах. Старуха всегда была неравнодушна к драгоценностям.

- А табакерка эта тебе зачем? - спросил старик, указывая на помянутый предмет за стеклом. - Ты ж некурящая.

- А, - отмахнулась старуха. - Антиквариат. Выкупил один олигарх, преподнёс... Так ты, значит, явился.

- Угу, - ещё раз подтвердил старик. - Вот как только прислали государственное распоряжение на объект нумер девятнадцать, она же наша прежняя деревня у самого синего моря, так я сразу прыг в казённый лимузин и давай являться.

- Ты не ёрничай, - велела старуха и прищурилась. Прищур старику не понравился. - Значит, так. Ступай-ка к золотой рыбке...

- Бабка, ты очертенела, - позабыв про титулы и ситуацию, произнёс старик. - У тебя совесть есть?.. Какая ещё...

Только тут у старухи прошёл шок, и она грохнула ладонью по столу. Ладонь у неё была тяжёлая, старик это помнил ещё по той, прежней жизни. Жалобно задребезжали цветные карандаши в стаканчике красного дерева.

- Молчать! - крикнула старуха. - Ишь, волю взял!.. Я т-тебе щас охрану кликну, ты у меня до завтра будешь пятые углы по караулкам искать... Тридцать лет ты у меня кровь пил...

И началось. Эту часть старик давно уже наловчился пропускать мимо ушей. Он скосил взгляд на табакерку. Вещь была немалой цены, а никакой сигнализации на стеллажах не наблюдалось. Если каким-то образом отвлечь внимание...

- ...и кого ты там к себе водишь по субботам, я тоже знаю!..

- А вот это уже навет, - не повышая голоса, но возмущённо ответствовал старик. - Я, может, наоборот, думал, тебе из департамента заморских дел какую виагру привезли, вот ты и приглашаешь... ан нет.

- Виагру тебе, - остывая, проворчала госпожа президент. - Перетопчешься. На таких, как ты, стволовых клеток не напасёшься, не то, что виагры.

Старик негодующе фыркнул, но промолчал.

- Значит, пойдёшь к золотой рыбке...

- Побойся бога, бабка!.. Ты и так уже выше ехать некуда.

Старуха пробудила селектор и что-то в него велела. Старик не расслышал, но всё равно сказал:

- И кофию не забудь...

- Кофию ему, - недовольно сказала старуха. А потом велела в селектор кофию, после чего молча и обличительно уставилась на старика. Эта привычка замечалась у неё и раньше, когда старик навеселе возвращался из сельского кабака, но особенно проявилась тогда, когда старуха уже была крупной фермершей, а по совместительству местным авторитетом с неожиданно обнаружившейся в закромах родины родословной от Синеуса. "Кто ты такой?" - казалось, говорил её взгляд. - "Первый парень на деревне. Бывший. Тракторист, чёрт чумазый. Рыболов, чтоб тебя. Избу, и то сам поправить не может." Принадлежа уже латифундистке, взгляд возымел последствия. Например, старухины альгвазилы из какого-то ЧОПа по её велению отобрали и сожгли древнюю старикову гармонь, а от подарка взамен, ради которого фирма "Гибсон" презрела свои традиции, старик отказался сам. Будучи принуждён всяческими угрозами всё-таки принять инкрустированный аккордеон с мехами из шкур антилоп-гну и даже поблагодарить, позднее он подверг музыкальный инструмент тайному четвертованию.

...Начиналось всё достаточно безобидно, а кроме того, корыто и в самом деле уже никуда не годилось. "Да и наломалась она за свою жизнь", - пожалел тогда старик. Вот и вернулся к синему морю, и надрывал глотку, как Цицерон на тренировке, а потом попросил - ума хватило - корыто с подогревом. Старуху тогда и торкнуло - она-то рассчитывала на стиральную машину, которую старик ей купит; в рассказ о рыбке она, разумеется, до того не верила. И понеслось. Впрочем, латифундии её хватило на три года, а президентшей она была уже второй срок.

- Слушай, может, у тебя с преемником трудности? - неожиданно осенило старика. Старуха сделала отрицательную гримасу подтянутым лицом и не проронила ни слова. Старик задумался вслух:

- А если так, то чего... запускаешь кандидатов к синему морю, дать им там по сачку, удочке или там по десять динамитных шашек...

- Молчи, дурак, - буркнула госпожа президент. Старик замолчал и вновь скосил взгляд на табакерку за стеклом. Уж очень она ему понравилась.

Через две минуты в президентском кабинете объявились двое. Стюард - "Или как он здесь называется? Рында?", - подумал старик - доставил кофий, а вместе со стюардом-рындой в кабинет проник какой-то лысый хрен при подпоясанной верёвкой белой хламиде, волочившейся за ним по полу, и очках о золотой оправе. Кофе в полагающихся по местному артикулу кружках оказалось на столе, старуха взяла с блюдечка кусок сахару, булькнула его себе в кружку и принялась размешивать серебряной ложечкой; старик мгновенно разуверился в этикете.

- Вот, - представила старуха, отхлебнув кофе. - Непостижитель.

- Чего? - спросил старик.

- Зовут его так, - старуха показала кружкой на лысого хрена в хламиде. - Вот-Непостижитель.

- А чего он вот такой Непостижимый? - спросил старик.

- Дурак ты, - опять обозвала старуха. - Не-по-сти-жи-тель. Ибо Великое Нечто невозможно постигнуть, можно лишь пребывать в таковом... дальше там как?

- ...и простираясь, стремиться к путям в бесконечность, нити бытийные струнами сделав, и звуки - омммм! омммм! омммм!.. - из них извлекая, слушать молчанье учителя, подобное плачу богов...

Старик закрыл рот. Потом открыл его, намереваясь что-то сказать, и снова закрыл. А лысый хрен продолжал разливаться хорошо поставленным голосом, неся какую-то ерунду про звёздную пургу, место сознания в мироздании и мироздания в сознании, отражения неба в небе и земли в себе... Госпожа президент внимала. Старик закашлялся через силу: получилось особенно надсадно, так что Непостижимый Вот умолк и недовольно уставился на старика.

- Бабка, ты в самом деле очертенела, - сказал старик, пёрхая. - Я про таких по телевизору видел. Они с людей деньги тянут своей астральной силой.

Старуха глубоко вздохнула. Затем ещё раз. Затем ещё. Старик как-то особенно чутко ощутил угрозу, заполнившую всю кубатуру кабинета. "Нет, потом она, конечно, будет сожалеть", - пришла в голову совершенно ненужная мысль.

- Значит, вот что, - сказала, наконец, старуха. - Ты, дурак, понятия не имеешь о том, как оно - быть преуспевающим и ответственным человеком. Особенно - ответственным. Ты можешь себе представить, какое экзистенциальное напряжение я испытывала все эти годы?..

Старик не мог выговорить слово "экзистенциальное", а не то, что представить его себе.

- Ты понимаешь, что это такое - достигнув всего, что мечталось, понять, сколь о многом я не имела никакого понятия?.. Весь этот непостижимый поток жизни, пронизывающий Вселенную, эти обыденные тайны бытия, гармония совершенно непредставимых сфер...

"С жиру сбесилась", - констатировал старик. - "Вот же несёт её..."

- И все эти подарки судьбы, предназначенные мне, в которых ты выступал жалким посредником - глупая и бессмысленная насмешка над истинными желаниями той сущности, имя которой - душа, и которая до недавнего времени спала во мне...

- Бабка, тебе ж за шестьдесят!.. - вскричал старик - и ну её, угрозу. - Окстись! Этот... этот... Распутин... он же тебе все мозги запудрил. Бери отпуск, дуй в Швейцарию...

То, что было дальше, старик запомнил плохо. Мелькали какие-то Золотые Созвездия, омммм, древняя мудрость с недостаточно потонувших континентов, потайные вихри, определяющие структуры мироздания, омммм, многосущности из созвездия Тюленя и манифестирующие их какие-то учителя, мудрости, премудрости, воскрешающие смыслы... Вообще, старик не жаловался на память, просто, когда дело дошло до коллективного стяжания эманаций божественной любви на открытые чакры в присутствии профанического субъекта, сам процесс, омммм, потребовал величайшего сосредоточения и происходил с закрытыми глазами, а стеллаж открывался и закрывался весьма даже бесшумно.

- Значит, я должен прийти к рыбке и попросить у неё... - старик близоруко вгляделся в список. Половины слов он не понимал, вот разве что слово "континуум" было полузнакомо, хотя эпитет "драгоценный" с ним никак не вязался.

- Ты, главное, прочти, - сказала старуха. Заметила она отсутствие табакерки или нет, и есть ли в этом кабинете видеокамеры, старика никак не беспокоило. Он сложил список и засунул его в нагрудный карман полосатой рубашки.

- Ладно, прочту. Но ты знаешь, я за твою дурь не ответчик.

- Иди уж, - махнула рукой госпожа президент. - Ответчик, тоже мне. Сейчас помощнику скажу, чтобы пропуск подписали.

...У моря, как и полагается, было свежо. Охрана шлялась в отдалении вокруг вереницы чёрных лимузинов, фантазийная ограда объекта нумер девятнадцать осталась за спиной, и старик, срывая голос, принялся звать рыбку. Казённый резиновый комбинезон от мокрети и холода не спасал, солёная вода неспокойно плескалась вокруг, так что когда рыбка всё-таки явилась, список уже здорово промок, и чернила кое-где расплылись. Впрочем, гораздо больше старик переживал за табакерку в сумке: не отвалятся ли бриллианты.

Зачитывание списка с переспрашиваниями заняло минут десять. Рыбка в итоге никакой резолюции не вынесла, только плеснула хвостом и ушла в глубину. Старик пожал плечами и полез прочь из моря. Комбез исчез уже на берегу, как раз, когда всё изменилось.

...Старик посмотрел на старуху. Серебряная ложечка сохранилась - табакерка тоже, вместе с сумкой, и это внушало оптимизм. Старуха сидела перед разбитым корытом и бессмысленно смотрела на столовый прибор, зажатый в руке. За её согнутой спиной возвышалась полуразвалившаяся изба. "Ну вот это уже свинство", - подумал старик о рыбке. - "Раньше изба была лучше".

Он уже отвернулся от старухи, когда заметил солнечный зайчик, которому быть никак не полагалось, и машинально повернул голову посмотреть. Серебряная ложка согнулась на сторону. Потом, прямо на глазах у старика, перегнулась в обратную сторону. "Нету никакой ложки", - пробормотала старуха. "Тебе виднее", - согласился старик и отправился за угол, посмотреть, много ли осталось от нужника.

После проверки старик зашёл в избу, через пять минут борьбы с памятью нашёл-таки столовый нож и карандаш, вернулся на двор и уселся на половинку бревна. Покряхтывая, старик очинил карандаш. На обратной стороне старухиного списка он составил свой список: дрова на зиму, прицениться к дому Викентьевны, - всё равно она в город к сыну уезжает - переговорить со средним сыном, у него какие-то выходы на ювелиров есть... Отложив в сторону бумагу, старик добыл из сумки табакерку и вознамерился курочить её тем самым столовым ножом. Мало ли что антиквариат. Жрать чего-то надо.

Тень упала на старика так неожиданно, что тот впервые за сегодняшний день не на шутку испугался и даже выставил вперёд руку с ножом. Молодой человек с нездоровым лицом, в тёмных очках и кожаном пальто сделал примирительный жест.

- Я к Пифии, - сказал он.

- Туда, - махнул рукой старик. Проводив взглядом удаляющегося юнца, он хмыкнул и продолжил сноровисто выковыривать ножом драгоценные камни.

Tags: литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments