Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Categories:
  • Mood:
  • Music:

"Граждане новосёлы, внедряйте культурку..."

Задумался над тем, чем «высокая культура» отличается от «низкой». Там, где на одном конце шкалы полотна старых мастеров, а на другом – гамбургский кич.

Выводы примерно следующие.

В нулевом приближении культура тем «выше», чем больше за артефакт, к этой культуре принадлежащий, платят. При этом именно платят, то есть отдают деньги за то, чтобы этим артефактом владеть. А не для того, чтобы избавиться от налогов, прослыть современно мыслящим меценатом или сделать некую завуалированную инвестицию в проект приятеля.

Понятно, что лучшая вещь как правило есть та, на которую затрачено больше усилий. С учётом того, что культурные артефакты как правило есть вещи на продажу, покупателю надлежит впаривать, как офигительно над вещью трудились. Чтобы проникся и благоговел.

Отмечу на всякий случай, что усилия эти вполне могут быть подсчитаны по времени и по деньгам. Уточню отмеченное: для нерыночного общества – по местному обменному ресурсу, который не обязательно деньги; типа благосклонности начальства и родственных связей.

В следующем приближении прикидываем, на что расходуются усилия над вещью. Склонен полагать, что расходные статьи следующие, в количестве трёх штук.

Умение.

Ясно, что художник должен уметь рисовать. То есть не просто «иметь талант» не переврать лошадку в пропорциях, а именно что корпеть, учиться – с натуры или в мастер-классе. Расходы на натуру и мастер-класс пишем в кредит. То же касается музыкантов и прочих режиссёров.

При этом как правило «мастер-класс», школа обходится дороже по деньгам или по затраченным усилиям, чтобы в ученики к мастеру попасть. С другой стороны, если вложиться не деньгами кому-то, а временем для себя, то с этим самым временем тоже можно сделать имя своим поделкам – ага, «самородок», «самобытный», тридцать лет деревянные фигурки вырезает, стиль… Тоже путь, да. Причём многих славных.

Место.

Если угодно, своя «помеченная территория». Тусовка. «Клуб, который я посещаю». Усилия, затраченные на то, чтобы «пометить территорию», тоже повышают продаваемый артефакт в стоимости, то бишь вымещаются с покупателя.

Здесь есть очень важная тонкость. Берём двух – ну пусть будет эстрадных певцов. Один вполне «в струе», составляет мэйнстрим, колеблется с линией партии. Второй сочиняет свои песни, кидая уголёк в котельной или занимаясь ещё чем-то непевецким. И вот в одном и том же второразрядном доме культуры проходят концерты первого и потом второго. Чьи песни – культурные артефакты – при прочих равных ценнее? Правильно, второго. Ибо зритель предполагает, что кочегару попасть на эту сцену стоило пота и крови, а этому гогочке-мальчику всё и так свалилось…

Отсюда совсем не является странным, что при Советах ценилось «полузапрещённое» искусство, от «дозволенного» зачастую неотличимое: вполне вкусенько жившие деятели создавали себе репутацию полугонимых и полудавимых просто в целях повышения собственной капитализации. С тем, чтобы верноподданнические куплеты можно было продавать по цене самозабвенных бросков на амбразуру. Отсюда постоянные намёки на фиги в кармане – не сами фиги, а именно намёки на них «мы же с вами, товарищи зрители, всё понимаем, а вот цензура такая тупая, быгыгы».

«Исследователи долго будут ломать голову над секретом необычайного успеха Ибанки. Но секрета нет. Или, как установил Болтун, секрет был, но не в Ибанке, а в Ибанске. Если бы не было Ибанки, ибанские интеллектуалы избрали бы какое-нибудь другое, столь же безопасное место для своих сборищ и переживаний.

А дело происходило так. Избирает Режиссер пьесу, разрешенную начальством и бичующую язвы капитализма. Прочитывает ее по-новому. Совместно с Братом, разумеется. И с участием Распашонки, любимца Органов и американцев. И вот -- спектакль. Зрителей битком. Половина -- иностранцы. Другая -- стукачи. Третья -- остальные. В кассе билеты купить невозможно, ибо они распределяются по посольствам и министерствам. В зал со сцены летят слова: Репрессии, Расстрел, Концлагерь. Палачи... А у кого репрессии? У нас, конечно. У кого расстрелы? У нас. Кто палачи? Наши. И зал разражается бурными аплодисментами. Все встают и с восторгом смотрят друг на друга и на сцену. Все чувствуют себя участниками великого дела. И идут по домам продолжать трепотню с таким видом, будто они только что были на баррикадах или, по крайней мере, заявили смелый протест. Видя такое дело, начальство просит выкинуть из пьесы намеки на некоторые явления ибанской жизни недавнего прошлого. Теперь пьеса, бичующая язвы капитализма, изображает его так, будто там ничего подобного нет. Смотрите, говорят теперь зрители. Репрессий-то у них нет! А у нас? Концлагерей-то у них нет! А у нас? И разражаются бурными аплодисментами. И идут по домам обсуждать те же проблемы. А кое-кто из зрителей обдумывает при этом, под каким соусом посадить Н, чтобы особого шума не было, кого из знакомых зрителей привлечь в качестве эксперта, а кого -- в качестве свидетеля.

Суть Ибанки, говорил Болтун, состоит в том, что в качестве декабристов начинают воображать тех, кто ставит разрешенную начальством пьесу о декабристах, предварительно обсудив остановку на братсобрании и заручившись одобрением высших идеологических инстанций. А зрители расценивают эту пьесу и свое участие в ее просмотре как участие в восстании. Это -- явление в рамках ибанской официальности, желающее, чтобы его воспринимали как нечто выходящее за эти рамки, но не желающее из-за этого страдать и лишаться благ жизни.»
Они и сейчас любят об этом вспоминать.

Другим случаем повышения ценности своего продукта за счёт «места» при Советах была народность, причём не в аспекте, который окучивала власть, – с национальными танцами в этнических костюмах – а реально существующая, в аспектах закоулочно-подъездном, мещанско-обывательском и профессионально-корпоративном. Отсюда та же ценность Высоцкого – «мужик к микрофону прорвался и нашенские песни орёт». Хотя какой он «мужик», и чего там, извините, «нашенского»…

Точно так же и прелесть нынешнего «русского шансона» состоит исключительно в том, что «сижю на нарах, как король на именинах» транслируется по такому сложному устройству, как радио, которое вроде как раньше говорило только для услаждения чисто бритых и мытых людей. Несоответствие «места» повышает статус культурного артефакта и его рыночную стоимость.

Здесь надо сказать, что самая распространённая претензия к пидарасам, рисующим чёрные квадраты и делающих инсталляции из унитазов, собственно и сводится к тому, что «и я так могу, совершенно не обучаясь и не принадлежа к вашей тусовке» - то есть утверждает отсутствие ценности данного культурного артефакта по статьям умения и места. С каковой претензией я совершенно согласен.

Зрители.

Это тоже статья расходов. Здесь я говорю о тех, кто не платит за культурный артефакт, а иногда и получает деньги, чтобы вкусить от него. Частный и сравнительно честный случай этого называется «клака». Там по крайней мере рассчитываются наличными. Я бы в клакеры пошёл, пусть меня научат.

Можно рассчитываться и не деньгами, а, скажем, запахом своих грязных трусов. Я не шучу. Как ещё назвать простраивание PR «звёзд» через вынос на публику своей частной жизни? И не надо мне винить злых всепроникающих папарадзе, они в лучшем случае симбионты. Поставьте мысленный эксперимент – пусть будут две певицы, обе с хорошим вокалом и приятными на вид и ощупь фигурками, при равно одарённых поэтах и композиторах в качестве обеспечения. Одна свою частную жизнь закрывает на три замка и живёт как нормальный человек, другая разве что не сношается на публике со своей собакой. Вопрос: на чей концерт продадут больше билетов?

То есть повысить ценность своего культурного продукта можно ещё и через усилия по работе с потенциальными его покупателями; при этом по работе, качеству продукта сугубо перпендикулярной. Что является банальностью далеко не только для продукта культурного.

В заключение скажу, что вложения по всем трём статьям расходов, имхо, скорее дают независимый эффект, то бишь выгода по ним складывается. Что означает возможность накачивать лишь одну из статей для получения приемлемого результата по отбиву денег.

Например, вполне можно содержать «умелых» производителей культурных артефактов как поставщиков элиты, «тусовку» для изображения «культурной жизни» напоказ и для окучивания обывателя поприличнее; и наконец, «всё для зрителя», бесталанных эксгибиционистов ниоткуда - на окормление обывателя вообще, но быдла в частности и в основном.

Вот примерно так.

А кроме того, я считаю, что Аракчеев должен быть свободен.


Tags: искусство, теория
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments