Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

  • Mood:
  • Music:

Tabula rasa.

Поводом к нынешним размышлизмам послужили статьи Александра Дюкова "Ловушки и тупики "декоммунизации"" и Михаила Диунова "О пользе декоммунизации" на "Русском обозревателе". Радует, что тема пресловутой декоммунизации тоже приводит к идее переучреждения России; более того, эта идея является практически неизбежным итогом любой последовательно соблюдаемой идеологической позиции, расходящейся с официальной. Полтора десятилетия тотальной безответственности в формировании идеологического официоза имеют свою цену, и вот она.

В обоснование своей позиции господин Диунов (в связи с известным разбросом традиций дискутирования в Рунете уточняю: "господин" в данном случае - не сарказм и не амикошонство) кладёт правовой подход и достаточно методично, по пунктам оспаривает утверждения товарища Дюкова (насчёт "товарища" см. прим. выше). Однако та же самая статья содержит идею о признании коммунизма "преступной идеологией", что, естественно, вызывает вопрос: из какого горящего куста были продиктованы законы, по которым такое признание возможно?

Поиски ответа столь же естественно привёли меня к достаточно общим рассуждениям о праве как таковом.

Тезис: право - это совокупность способов экономии ресурсов в процессе развития человеческого сообщества. Напоминаю, что под понятием "ресурс" я имею в виду сумму полезной вещи (до человека включительно) и порядка её использования.

Известно, что право нужно для предупреждения и разрешения противоречий, возникающих между отдельными людьми в силу их целенаправленной деятельности - в силу их поведения, если хотите. Это банально: противоречия возникают просто потому, что люди разные и ведут себя по-разному.

В свою очередь, всякое развитие может быть представлено как процесс снятия ранее существовавших противоречий.

Понятно, что "нулевой", тривиальный способ разрешения противоречий - это вообще убрать одну из сторон. Палкой по голове. И тем самым лишить сообщество ресурсов, частью которых эта сторона являлась. Расточительно, особенно если а) противоречие случилось из-за выеденного яйца, и б) в процессе приложения палки к чужой голове получил по своей. Что тоже убыток сообществу, и развитие его замедляется.

В отсутствие субъекта развития никакого права нет и быть не может, потому что в этом случае вопрос экономии ресурса всем совершенно фиолетов. Ну режутся между собой два горных клана три сотни лет. Кровная месть, древние обиды, кровь оппонента не считается. И ещё тысячу лет будут резать, пока не придут с равнины королевские или царские подданные и не объяснят, что здесь теперь совсем другая страна.

То есть право возникает и поддерживается, если/пока у власти есть цель. Цель может быть любая: удобнее отлёживаться на подданных, прирезать себе землицы за счёт соседей, завести добрый анштальт, жениться без позволения папы римского, построить рай на земле и т. п.. Какие-то способы и методы формализуются, появляются законы и прочие кодексы, другие пребывают неформализованными, а то и вовсе аскриптивными, при этом оставаясь крайне важными.

Из вышесказанного можно выдать отличие "лучшего" права от "худшего". "Лучшее" право при прочих равных - та же ситуация, тот же конфликт, те же люди, одинаковый способ оценки ресурса - при разрешении конфликта экономит большее количество ресурса. Здесь наблюдаются два противоречащих друг другу частных критерия, подлежащих совместной оптимизации: во-первых, безвозвратных потерь по ресурсам должен быть минимум; во-вторых, время релаксации конфликта (соответствие снятия проблемы и затрат на такое снятие, выраженное через время, если хотите) должно быть минимальным.

Например, спор о "смертной казни" есть спор сторонников этих частных критериев. Одни утверждают, что сообщество не может лишаться человеческого ресурса (пусть в и лице какого-нибудь чикатилы) безвозвратно, другие говорят, что "нет человека - нет проблемы" для других людей. Прошу прощения за цинизм, но все остальное в этом споре - блёстки и конфетные обёртки: "только Господь может лишить жизни", "безопасность общества..."

Точно так же аскриптивное право может быть "лучшим" в противовес формальному "худшему" праву - местные "понятия" против общих "законов". Или наоборот. Зависит от того, с какого уровня абстрагирования (квартал, город, село, страна) смотрим.

Из вышеизложенного, однако, следует, что существует некий класс ситуаций, который в понятиях права невозможно адекватно и однозначно описать. Невозможно в принципе. Это ситуации, ведущие к необходимости развития самого права. Не в смысле надстройки очередного закона о примечаниях к дополнениям в сносках к тексту закона предыдущего, а ситуации, связанные с системным изменением права.

Можно указать два подмножества ситуаций этого класса. Внешнее системное изменение права, связанное с действием иного сообщества - война, оккупация и проч. и внутреннее системное изменение права, связанное с процессами смены поколений внутри сообщества - назовём это революцией.

С нехорошей ухмылкой жду возражений от юристов насчёт войны. Мол, есть международное право, конвенции и договора, как и чем надо объявлять и вести войну, а как не надо её объявлять и вести...

А я приведу всего один пример, с вьетнамским бальзамом на раны монархистам. Была такая штука, как Венский конгресс: аристократы устаканивали Европу после Наполеона. Правового сознания в современном смысле у них не было - вообще, это были "дела семейные". Правящие династии и всё такое. Тираны и сатрапы. Люди собирались, дули шампанское, играли в карты, танцевали на балах, наверняка наставляли друг другу рога... в общем, жили полной жизнью. Результатом Венского конгресса стало отсутствие войн, сравнимых по масштабам и целям с наполеоновскими походами, на сто лет - при том, что буква его решений выполнялась, скажем так, эпизодически, и драчки были в количестве.

В другой раз после первой мировой Европу устаканивали именно люди с правовым сознанием. Люди цивилизованные, в очках и с фалдами, иногда даже всенародно избранные, хотя встречались и оскудевшие за сто лет аристократы. Балов не было. Помнится, пакт Бриана, который голова, и ещё какого-то Келлога так и вообще запретил войну... Хватило аж на двадцать лет, а потом рвануло так, что клочки по закоулочкам - но при этом правовое сознание не оставляло людей в очках и с фалдами до самого жареного петуха ("я привёз мир для вашего поколения").

Оправданий этому нынче есть. В основном, правда, они сводятся к тому, что вылезли из-под ковра страшные диктаторы и напакостили цивилизованным людям, белым и пушистым, хорошего хотящим. Почему диктаторы не вылезли раньше, оправдания умалчивают. Почему межвоенное распространение права на международные отношения не загнало диктаторов обратно под ковёр, оправдания умалчивают также. Моё мнение, повторяю - именно потому, что правовой подход к этому классу ситуаций неадекватен в принципе.

Революций касается то же самое, даже революций из папье-маше. Например, как с точки зрения права квалифицируется президентская клятва Ющенки в дни пресловутого "майдана"? Берём 2 (двух) юристов с разных сторон тогдашнего противостояния, сводим их под этот вопрос и ждём консенсуса. Только не задерживаем дыхание, потому что ждать придётся долго. А причина всё та же - ситуация в принципе не годится для однозначного описания через право. Заметьте, здесь "революция" ещё вегетарианская, с лозунгами типа "прогоним нехороших дядей, и всё будет хорошо". Никаких эксплицитных задач по развитию сообщества эта революция не ставит.

Что же говорить о революции, которая декларирует ускоренное развитие как приоритет, причём важнейший? Если описывать её и её последствия через правовую систему, иную, нежели та, что выстроена в результате этого самого развития (удачного или неудачного) - получается абсурд в квадрате.

Вот, например, господин Диунов предлагает назвать советский режим "оккупационным". Тем же самым эпитетом, насколько мне известно, обозначался режим, установленный Германией на занятой ею советской территории во Вторую Мировую. Вопрос: какова юридическая разница между этими квалификациями - и какова разница в юридических последствиях? Например, считается ли каждый, отслуживший в рядах РККА и СА, военнослужащим оккупационной армии на территории России, и какие меры должны быть к нему применены? Особенно красиво ответ будет смотреться с учётом того, что женщины по призыву обычно не служили...

Советский режим - и это факт - был обеспечен гораздо более высоким уровнем согласия населения, чем немецкий. Можно ли считать прецедентом объявление режима, существующего на протяжении поколений при согласии населения на это, "оккупационным"? Когда господин Диунов говорит о том, что международные позиции РФ от такого объявления улучшатся, я бы рекомендовал ему прикинуть: как "зарубежные лидеры" отнесутся к идее, что теперь любая диссидентская группа на любой территории, доныне беспроблемной, сможет такое объявление повторить, и это объявление из-за российского прецедента уже не будет юридически ничтожным? И что воспоследует стране, эту идею озвучившей на весь мир? Господин Диунов писал о том, будто признание Россией коммунистического режима делает страну пугалом... так это ещё цветочки по сравнению с обвинением в поддержке нового издания "мировой революции".

Я не поднимаю вопроса о тех или иных "штампах", когда вполне конвенционный юридический термин имеет в массовом сознании негативную коннотацию (та же "оккупация") и оттого всякая проблема, на этот термин завязанная, становится флеймогонна, то бишь провоцирует раскол и нестроение в обществе; право, призванное обеспечивать развитие, в этом случае занимается совершенно противоположным.

Так же оставлю на полях вопрос прямого или косвенного признания главенства международного права на территории России - по косвенным имеется в виду заимствование внешних квалификаций, в выработке которых Россия участия не принимала (СССР же мы не считаем?). Суверенитет получается, ага.

Опять-таки, мне даже воображения не хватает на поиски ответа о собственности, созданной под руководством советского государства, в рамках переучреждения России с Февраля - она бесхозная? Результаты приватизации будем пересматривать или признавать? И то, и другое - на основании каких законодательных актов?

Сравнительно с перечисленными вопросами проблема отношений с лимитрофами - это уже мелочь, не стоящая внимания; и, признаться, мне странно видеть её в помянутых статьях едва ли не главным вопросом.

Итого, я считаю, что "правовой" подход к декоммунизации России создаст огромные и принципиально нерешаемые проблемы в силу того, что правовое описание процессов системного изменения самого права в результате революции и последующего "модернизационного" режима в принципе невозможно. Издержки же, связанные с дальнейшей фундаментализацией подхода (привлечения сущностей вроде "законов нравственности" или "божьих заповедей"), окажутся чересчур велики по причинам, которые юристам должны быть понятны, как никому другому.

Что всё-таки тут можно сделать, задавшись задачей переучреждения России и сохраняя ограниченную применимость права?

Две вещи.

Во-первых, признать Октябрьскую революцию и последовавшее за ней большевистское правление чем-то принципиально новым, аналогов до того в истории не имевшим и, следовательно, образующим по отношению к нынешним реалиям. Признать это некой новой осью базиса, по которому оценивать современные правовые реалии - а не пытаться оценивать те события по нынешним понятиям. Значит, провести преобразование существующей правовой системы, интегрировав в неё эти реалии не как производные по тем или иным политическим мотивам ("коммунистическая партия была передовым отрядом рабочего класса" или "коммунистическая партия была террористической организацией"), а как дополнительные базовые ("коммунистическая партия была").

Здесь, сколь это ни смешно, вообще может понадобиться ещё и некий семантический, лексический проект - слова придумать, чтобы не восжигалось. Жаль, Лем помер... Ну, к примеру, назовём тот период правления "доминатом", после чего выдадим вполне нейтральную фразу "товарищ Дюков разделяет ценности, характерные для периода домината, а господин Диунов - нет". Без "оккупаций" и "предательств". "Правила приобретения недвижимого имущества в период домината подверглись следующим изменениям..." И так далее. Сколько глоток останутся несорванными...

Во-вторых, произвести переучреждение России по принципу tabula rasa, потому что признавать главенство собора, на котором выбрали на царство Романова, над съездом рачьих и собачьих депутатов, равно как и наоборот - бессмыслица и вкусовщина. При переучреждении чётко сформулировать цель учреждаемого субъекта истории, после чего формировать систему права для этого субъекта не через различные формы преемственности, тем более завязанные на символику, а исходя из того самого принципа всесторонней экономии ресурсов при развитии, при достижении указанной цели. Если придётся, то и с нуля.

Всё с той же нехорошей ухмылкой заранее готовлюсь отмести обвинения в обкуренности со стороны профессиональных юристов. Основания: у них есть корпоративная солидарность - раз, и им вовсе не улыбается работать по-настоящему - два; то бишь не расширять и углублять существующее, используя, не давая использовать или латая прорехи в законах, а действительно заниматься системным проектированием чего-то реально нового и нужного в своей области.

Хау. Я сказал.

А кроме того, я считаю, что Аракчеев должен быть свободен.


Tags: история, нация, политика, теория, футуризм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 61 comments