?

Log in

No account? Create an account

обратно | туда

Нижеследующие словеса опять-таки есть комментарий к нескольким текстам, а завершается он "русской идеей". Люди, я впервые употребляю это выражение здесь, так что будьте снисходительны. В процессе наговорено много гадостей про хорошее. То, что на ссылках, рекомендуется прочесть полностью.

Понятие истины в "третьей/западной этической системе" исходит из императива, сформулированного следующим образом:

""Мир должен вести себя по отношению ко мне так, как я веду себя по отношению к нему".
"Реальность должна уподобиться мне"."

Далее какое-то время я буду вещать на изобретаемом на ходу пиджин-философском языке.

Итак, пусть у нас есть Сущее и Человек/субъект как часть его. Субъект предпринимает целенаправленные действия, сумма последствий которых, желательных и не, ведёт к превращению Сущего в Должное. Соответственно, идеи обществ, основанных на этических системах, где присутствует субъект (а это "запад" и "север" с этическими императивами, начинающимися с "другие (не) должны…"), состоит в определении человеком отношения между Должным и Сущим, между исходным и получившимся/должным получиться.

Из того, что человек/субъект был и остаётся одновременно частью Сущего и частью Должного, понятие истины в "третьей этической" порождает "идею Европы", а именно

"идею естественного, незаметного вмешательства, которое может быть очень глубоким, но вот его результаты непременно должны выглядеть как сами собой появившиеся. Даже абсолютно искусственные вещи должны смотреться как "сами выросшие", и не на грядке, а в чистом поле".

Идея Должного, частью которого является "человек достигший", как более истинного, чем Сущее, частью которого является "человек (не)достигающий".

Исключительно доходчивым отражением этой идеи, причём изложенным с позиции стороннего наблюдателя, можно считать лемовскую шустросферу и особенно эктофикацию (с её историей включительно).

И, покуда не отложен в сторону томик НФ, запишу на его полях, что так называемая сингулярность есть всего лишь предположение в рамках "европейской идеи" того, что Сущее когда-нибудь закончится. Не в смысле взрывом или всхлипом, а в смысле того, что полностью будет переработано в Должное. Любопытно, что обратная идея - исчерпания Должного - всерьёз в западной НФ рассматривалась только очень большими и "старыми" мастерами (Азимов в окончании "Основания", Саймак).

Теперь о культуре, которую в данном представлении (Сущее-Должное) я понимаю, как совокупность знаний, артефактов и способов применения первых и вторых, обеспечивающих отношения субъекта с окружающей реальностью (Сущим).

Поясню на примере: голый человек в тёмном диком лесу под холодным дождём без знания, как спрятаться, добыть еду и развести огонь - не жилец. Его отношения с окружающей его реальностью не обеспечены культурой и скоро прекратятся по очевидной причине.

Соответственно, специфически "европейская культура" есть не просто обеспечение отношений европейца с Сущим, но именно таких отношений, в результате которых из Сущего создаётся Должное, более реальное, чем Сущее.

Я здесь не буду рассматривать технологии этого обеспечения. Отмечу только, что они, имхо, как правило основаны на идее принудительной фрагментации индивидуального восприятия окружающей реальности с выделением и усилением тех фрагментов, которые выполняют роль своего рода опознавательных меток, удостоверяющих реальность целого… простейшими примерами здесь будут такие приёмы мышления, как типизация и символизация, хотя есть технологии гораздо более сложные. Скажем, попробуйте сформулировать, как у Тарантино получаются его фильмы, или как развиваются те или иные тренды среди всяких кутюрье; при этом не скатываясь в "он так видит".

Важно другое, а именно то, какие отличия приобретает европеец на этом пути. Их можно описать и как потери, но - пусть будут приобретения. Так вот, европеец приобретает способность к выстраиванию отношений с людьми и реалиями общественного бытия через сложные опосредованные реакции.

Сложные - то есть такие, которые можно проанализировать и расчленить на простые, базовые.

Опосредованные - такие, которые включают в себя состояния субъекта, не продиктованные сиюминутной обстановкой.

Казалось бы, тоже мне, бином Ньютона. Так каждый может. На то и люди. Однако отличие здесь в том, что человек, воспитанный в европейской культуре, может так всегда, в любой ситуации (сколько-нибудь публичной как минимум), сколь угодно долго, без оформления ритуалом и видимого напряжения. Для него это - норма.

Тех, кто приготовился обличать все эти "неискренность", "лицедейство" и "застёгнутость", начиная со штатовских улыбок, рискну заткнуть широко известной цитатой:

"- Нет, нет и нет! - настойчиво заговорил Борменталь, - извольте заложить.
- Ну, что, ей-богу, - забурчал недовольно Шариков.
- Благодарю вас, доктор, - ласково сказал Филипп Филиппович, - а то мне уже надоело делать замечания.
- Все равно не позволю есть, пока не заложите. Зина, примите майонез у Шарикова.
- Как это так "примите"? - расстроился Шариков, - я сейчас заложу.
Левой рукой он заслонил блюдо от Зины, а правой запихнул салфетку за воротник и стал похож на клиента в парикмахерской.
- И вилкой, пожалуйста, - добавил Борменталь.
Шариков длинно вздохнул и стал ловить куски осетрины в густом соусе.
- Я еще водочки выпью? - заявил он вопросительно.
- А не будет ли вам? - осведомился Борменталь, - вы последнее время слишком налегаете на водку.
- Вам жалко? - осведомился Шариков и глянул исподлобья.
- Глупости говорите... - вмешался суровый Филипп Филиппович, но Борменталь его перебил.
- Не беспокойтесь, Филипп Филиппович, я сам. Вы, Шариков, чепуху говорите и возмутительнее всего то, что говорите ее безапелляционно и уверенно. Водки мне, конечно, не жаль, тем более, что она не моя, а Филиппа Филипповича. Просто - это вредно. Это - раз, а второе - вы и без водки держите себя неприлично.
Борменталь указал на заклеенный буфет.
- Зинуша, дайте мне, пожалуйста, еще рыбы, - произнес профессор.
Шариков тем временем потянулся к графинчику и, покосившись на Борменталя, налил рюмочку.
- И другим надо предложить, - сказал Борменталь, - и так: сперва Филиппу Филипповичу, затем мне, а в заключение себе.
Шариковский рот тронула едва заметная сатирическая улыбка, и он разлил водку по рюмкам.
- Вот все у вас как на параде, - заговорил он, - салфетку - туда, галстук - сюда, да "извините", да "пожалуйста-мерси", а так, чтобы по-настоящему, - это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме.
- А как это "по-настоящему"? - позвольте осведомиться.
Шариков на это ничего не ответил Филиппу Филипповичу, а поднял рюмку и произнес:
- Ну желаю, чтобы все...
- И вам также, - с некоторой иронией отозвался Борменталь."

Желаете, могу и другую цитату.

"- Эх, браточки... - вздохнул Савва Иваныч. - Вот за это я вас и люблю, сволочей. Разведем толстовщину, достоевщину, ефремовщину, расстегнем на все пуговицы загадочную славянскую душу, водки нажремся, поплачем - куда там практичной Европе... Простые мы, как сибирский валенок, и слабость наша в этом, и сила. Сидим-сидим - потом взыграет, и смотришь, поперся холмогорский парняга в двадцать лет латыни учиться, другой крылья выдумал, а третий и того почище - орбитальные станции планирует за полсотни лет до практического воплощения... Немец с евреем - человеки практичные, с материнским молоком хитрость всосут и двадцать лет будут, как вода, камень точить, потому и не получается из них истинно великих людей. Двадцать лет и будильник тикать может, а ты попробуй по-славянски - внезапным озарением, широтой души, чтобы как Ермак, Алешка Орлов, Грозный Иван Васильич... Нет, ребята, если и есть богом избранный народ, так это мы. Без всяких скидок. Вот только Аляску по дурости продали, из Калифорнии ушли, давайте, что ли, за Аляску с Калифорнией..."

И вновь немедленно выпил.

В общем, с известных пор Ваш покорный слуга всякую такую вот… не ведаю, как и назвать прилично… короче, вот такое благоговейное про простоту, широту и внезапное озарение воспринимает как злокачественную дурость, буде услышано от русских, и как тонкое издевательство - если такое заряжает инородец. "Желаю, чтобы все", ага.

Чтобы два раза не вставать, добавлю про "духовность". "Духовность" в смысле "русская духовность" - это такой бессмысленный самодостаточный термин, который, как и "широта русской души", озвучивается с тем, чтобы отбить у русского охоту к саморефлексии, стремление разобраться в своих реакциях, усложнить и настроить их. Некая особость "духовности" как заглушки состоит разве что в навешенной на неё "отрешённости от грубых чувственных интересов", где оная отрешённость понимается как покорное безразличие скота к пастуху, доярке и забойщику.

А чтобы не вставать три раза, не стану рассказывать про геральдического медведя, неполноценного хищника с рядом низких для хищника черт, о которых тогдашняя европейская элита, увлекавшаяся охотой, прекрасно знала.

Это всё (и "широта", и "духовность", и "медведь" вонючий), изволите видеть, суть не более чем импорт Должного у тех самых европейцев, у которых к нам фобия по определению. Страх и ненависть. Страх помогает создать обобщённый образ простого и непосредственного русского (здесь и типизация, и усреднение, и символизация, и те самые "гораздо более сложные технологии", в результате которых обобщённый русский получается очень настоящим, хотя и непохожим на действительно существующих русских), а ненависть способствует проекции его на конкретные обстоятельства.

Это у Европы есть Муции Сцеволы и спартанские мальчики, а русская скотина, которой щипцами снимают мясо в гестапо, не выдаёт своих исключительно по азиатской нечувствительности к боли. Как известно всякому европейцу, "русский либо у твоих ног, либо у тебя на горле" - и смысл высказывания именно в утверждении простоты и непосредственности реакции русского, из-за которой альтернатива "сотрудничество-соперничество" вырождается во "властвование-рабство". По-культурному он, полуживотное, не может. Это в Европе свобода на баррикадах, Конвенты и поклонение богине разума, а в России быдло вспучилось и растеклось, расстреливает друг друга у подходящих стенок… хотя по фактам особенного различия нет, а кровопитием в буквальном смысле этого слова прославились революционные бойцы Франции, а не ЧК и не белая контрразведка. Впрочем, "прославились" - не то слово; это надо искать, читать, запомнить и предъявить европейцу. После чего он не поверит, потому что такого не может быть; а если поверит, то на его убеждения это никак не повлияет, да и забудет через три минуты, рассказывая про тридцать миллионов трупов в адском ГУЛаге.

И даже европейские "положительные эмоции" в адрес русских окрашены всё той же презумпцией простоты и непосредственности последних. Впрочем, иначе бы всю эту шелуху русским впарить бы и не удалось, надо было улыбаться, ага.

Ладно. Теперь к тому, "что делать". Не в смысле приказа, конечно, а в смысле "что можно бы предпринять".

Одним из путей является "тактика орка", то есть упростить себя под европейский взгляд, дабы преодолеть существующее напряжение. Недостатки решения: во-первых, противно, ибо "простота хуже воровства", да и эстетически… может, на вокзальном бомже и почиют благодать с духовностью, но уж больно воняет; во-вторых, вполне полезные и нужные западные примочки делаются именно благодаря этой самой западной сложности и опосредованности - не хотелось бы закрывать для себя эту дорогу.

Другим путём является та самая разъяснительная работа на Европу и на себя, что мы, в общем-то, не лаптем щи хлебаем. Проблема в четырёхсотлетней форе - времени, за которое русофобия, повторю, стала иррациональной и самоподдерживающейся.

Третий путь - уподобление европейцам, то есть развитие и постановка культуры, приличий и прочего такого же, умения себя вести, умения себя держать. Не так, как это воспроизводится сейчас, а по-европейски, всплошную и ровно. Не вижу в этом ничего плохого, более того - это необходимо. Как было отмечено в каком-то ЖЖ-комменте: "культура производства есть часть культуры общества"… Хотим остаться страной - надо уметь делать оружие. Хотим уметь делать оружие - должны уметь делать. Должны уметь делать - должны уметь.

Ну, и четвёртый путь, который вырастает из третьего - это выстраивание своей культуры, своей цивилизации на собственной идее, эквивалентной европейской и занимающей её место.

Для "северной этической" понятие истины опирается на "реальность не должна мне противоречить", "мир не должен вести себя так по отношению ко мне, как я не веду себя по отношению к нему".

И если "идея Европы" формулируется как "идея естественного, незаметного вмешательства, которое может быть очень глубоким, но вот его результаты непременно должны выглядеть как сами собой появившиеся", и есть идея Должного как более реального, чем Сущее, то "русская идея" (извините за выражение) может быть идеей Должного как обезвреженного Сущего, идеей целенаправленной трансформации того в Сущем, что, оставленное без изменений, нанесёт человеку ущерб.

Тему ещё раскрывать и раскрывать. Начиная с Павора, ага. Который уже в следующей реплике понёс, что будущее делают на основе рефлексов и эмоций, хе-хе.

P.S. Примечание, дописанное позднее и не приткнутое в основной текст. И "западная/европейская", и "северная/русская" идеи имеют свои "тёмные стороны". Скажем, у "европейской идеи" это - материализация кошмаров с интеграцией их в повседневность. Если смотреть фасеточными глазами инопланетянина на европейское бытие, где на входе - пара книжек какого-нибудь философа с завихрениями, а на выходе - энное количество трупов, возникают вопросы… Если вспомнить, что авиалайнеры врезались в небоскрёбы сперва на голливудских экранах, вопросы продолжают возникать. Что же до "тёмной стороны" "северной идеи" - я думаю, на некоторые советские и постсоветские реалии можно даже не кивать, сами догадаетесь.

Но это потом как-нибудь.

А кроме того, я считаю, что Аракчеев должен быть свободен.


Comments

morky
2 сент, 2008 12:22 (UTC)
Ну, может быть. Хотя упомянутая разница между представлением запада о русском и каком-нибудь индийском (китайском и проч.) слоном все же потребует объяснения. В любом случае право "быть на их пороге" (какими бы то ни было), нам почему-то надо еще завоевать.
С этой целью, действительно, не присмотреться ли внимательнее к упомянутой выше Мицголом "(русской) духовности".

Запад, в какой-то мере, к ней уже не то "привык", не то это отвечает каким-то его внутренним удобствам. Скорее второе. В условиях односторонней игры он эту "духовность" придумал и употребляет свободно, в качестве удобной лишь ему одному "все объясняющей заплатки" в отношениях с русскими. Сводимой, в итоге, к одному - "зачем дебилу\духовному красавцу жизнь и имущество?!" (в зависимости от аудитории).

Но рационалистическое понимание духовности можно оставить для своих, а вот западную "все объясняющую заплатку" можно ведь к ним и применить, пусть собственную традицию борят. Нечто, что лежит вне всяких западных понятий, чему, однако, позволено быть без войны на уничтожение, видимо, должно пониматься как "легкая шиза". Типа, "человек бабочек собирает" (в сторону, шепотом для своих - "дебилок"), он даже и сам посмеивается. Но этих его "бабочек" все обходят стороной, потому что "за поломанное крылышко убить может".

Чтобы "агрессивный дебил" (то есть в принципе недееспособный, недоговороспособный и опасный слон, медведь и прочие животные) превратился в "человека, хотя и со странностью", видимо, нужно четко определить эту границу, то есть сформировать список запретных действий и понятий, которые автоматически включают "русскую духовность" - небольшой, но крайне понятный и рациональный (чтобы он мог быть включен в западную рациональную, предсказуемую картину мира как таковой). Ну и последствия нарушения границы действительно должны выглядеть как "шиза", как нечто не "плохое" или "хорошее", а как вообще неидентифицируемое по западным понятиям.

Сложно сказать сходу, что это может быть в конкретном случае, но должно выпадать из обычной западной логики. Вроде бы все варианты обсчитаны, проиграны и обкатаны. Правда есть последнее издание истории, насилие есть доблесть, ответное насилие есть низость, ответное ненасилие при возможности есть низость вдвойне, как прощение насилия над собой и приглашение к следующему насилию. Поэтому 2 млн. немок надо было действительно изнасиловать, но руками поляков и шведов, в качестве работы за большие деньги, а деньги потом обесценить. И все это не из-за рационального зла, а исключительно из-за впадения в духовный аффект на почве стресса.
Дрезденская картинная галерея нам нафиг не сдалась, но любое поведение по отношению к ней предусмотрено правилами. Вывезти должно, но это автоматически обвинение в мародерстве, но невывоз не снимает обвинения в мародерстве, только оставляет безнаказанным грабеж России. Поэтому все же забрать, но не себе, а в космос отправить, как признание непревосходимой красоты европейской живописи, единственно достойной представлять честь человечества перед иными космическими цивилизациями.
Шестой флот США привез в Грузию гуманитарную помощь, а "дебилок", впавший в кататоническую духовность из-за убийства своих солдат, и впрямь поверил и прислал грузчиков, помогать в рагрузке памперсов и одеял. Таджиков. Два миллиона. А назад не забирает, никак снова не откроют в Грузии российский визовый отдел, компьютер случайно заменил все "грузчик" на "грузин", и теперь никак обратно не отсортировать.
Это, конечно, утрирование, но примеры удачного и к месту "дураковаляния" история дипломатии знает.

Latest Month

Июнь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Page Summary

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lizzy Enger