Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Чайничьи теории о гуманитарных задачах.

Так-с, покуда жара кругом, можно бредить. Потом придут, призовут к ответу, скажут, что нельзя пурген с димедролом мешать, убедились!.. ан нет, вот и справка; позитронный мозг на жаре неисправен, ещё Исаак Озимый предупреждал. Ха-ха-ха.

Нижеследующая модель – попытка не залезть с алгеброй на гармонию природы, а так, наступить жрецу на рясу. Чтобы не расслаблялся, паразит, не закатывал глаза, выдавая общедоступные ярмарочные фокусы за ведомое лишь его касте божественное вдохновение.

Нет, ничего экстраординарного. Я просто попробую сформулировать список задач, которые в тех или иных комбинациях составляют ТЗ на любую гуманитарную технологию. Грубо и безыскусно сформулировать, варварски и, страшно вымолвить, доступно для классификации и приступания с грязными руками.

Начнём с человека, который звучит гордо. Звучит он так потому, что у него есть «вторая сигнальная», то есть «система условно-рефлекторных связей, активируемая речевыми раздражителями».

«Речевые раздражители» здесь вполне можно заменить «символьными». На увиденную последовательность прямых и закруглённых линий «Осторожно, злая собака» человек реагирует, как если бы он увидел эту собаку издалека. Злую. При этом чёрные линии странной формы на белом фоне к гавкающей, воняющей псиной и кусающейся твари никакого отношения не имеют. В этом смысл понятия «символ» - он обозначает то, на что в общем случае может быть никак не похож. Сигнал радиационной опасности может быть красным кругом, а может быть зелёным треугольником – в любом случае гамма-частица выглядит савсэм па-другому.

И так далее. Благодаря наличию «второй сигнальной», человек может что угодно обозначить через что угодно.

Однако это «что угодно» явочным порядком сильно ограничено. Существуют общие для групп людей множества обозначений, и некоторые из этих множеств называются словом «язык». Чем «язык» отличается от просто-набора-символов?

Пусть у нас есть множество символов Я. Пусть А –элемент множества Я, а Д(А) – денотат символа А. Скажем, ваза есть денотат чёрных линий на белом формы «ваза». Так вот, множество Я является языком тогда, когда для его любого элемента или подмножества А существует элемент или подмножество Б, не тождественные и не пересекающиеся с А, для которых Д(Б)=Д(А).

Проще говоря, язык – это такая система символов, в которой «упала шляпа, упала на пол» можно выразить через «под воздействием силы притяжения головной убор переместился на нижнюю грань жилого помещения». Если нельзя, то – не язык.

Понятно, что языков много, и набор типичных звукосочетаний, издаваемых представителями некоторой этнической группы – лишь один из классов языков, каковые классы ещё и комбинируют между собою. Язык мимики и жеста, этикет, язык искусства разных жанров – и прочая, прочая, прочая; все эти вещи могут быть как просто-набором-символов, так и языком.

Отсюда получаем первые четыре гуманитарные задачи.

1. Дополнение некоего набора символов до языка через изобретение или заимствование символов.
2. Уничтожение языка через запрет, вывод из оборота или уничтожение символов.
3. Зашумление и управляемая эволюция языка через изобретение или заимствование символов.
4. Очистка языка, препятствование его эволюции через запрет, вывод из оборота или уничтожение символов.

Если кто не понял, как можно уничтожить символ, отвечаю – скажем, через его буквальное воплощение. Литературный пример: в «Охотничьих рассказах» Честертона некие повстанцы эффективно экскоммуницировали действующую государственную элиту через навязывание буквального понимания общеизвестных символов. Почитайте, интересно, хотя и наглая фантазия.

Поехали дальше. В связи с тем, что материалом для применения гуманитарных технологий является личность, а вовсе не двуногое без перьев, – попробуйте отгуманитарить кого-нибудь достаточно лоботомированного – возникает вопрос: а что она, личность, такое?

Да-да, пресловутое «раздвоение личности», всяческие «спорить с собой» и «заставлять себя» тоже учитываем. Более того, от них отталкиваемся, да ещё и добавляем вышесказанное «условно-рефлекторное» как существующее в режиме «раздражитель-реакция» или, если хотите, «вызов-ответ».

Для начала примем – совершенно необоснованно, из пальца и с потолка – существование «внутреннего языка», а точнее, языков, сказанное на которых понятно телу (текущие раздражители), памяти (раздражители, отнесённые в прошлое) и воображению (раздражители, отнесённые в будущее). Степень схожести этих языков как между собою, так и между их функциональными эквивалентами у разных людей определяется… ну пусть будет культурой, чтобы толерантные не обижались. Неважно.

Затем вспомним моё чуть ранешнее утверждение о множественности внешних языков, которыми данный нам в ощущениях мир с любым из нас общается.

В результате получается следующая картина. Сидит некоторое множество переводчиков, ждёт. Опаньки, на входе что-то, похожее на речь. Во всяком случае, распознаётся как речь. Несколько переводчиков, верно или ошибочно распознавших свою группу языков, начинают толкаться плечами за право перевода или, если хотите в общем, ресурс. Первым оказывается вовсе не обязательно тот, на чьём внешнем языке приходит бОльшая часть информации, но может победить и тот, кто попросту в данный момент сильнее или уже занял место по привычке. Он и переводит, причём только на внутренний язык, ему известный… памяти, воображения, тела… остальные претенденты используют остатки ресурса, переводя знакомое им на известное им.

Вот этот процесс толкотни переводчиков при переводе с внешних языков на внутренние и образует личность.

Далее некоторые забавные следствия.

Скажем, пресловутый «индивид» из настоящей картины может быть определён как личность с минимумом затрат энергии на конкуренцию между переводчиками. Чем меньше затраты, тем сферичнее индивид. К реальной жизни приложите сами; прикиньте, как он, сферичный, мог бы выглядеть.

Другое следствие. Вполне возможна, более того, обыденна композитная личность, переводчики которой, принадлежа двум и более людям, одновременно участвуют в одних и тех же переводах. Композитная личность определяется степенью схожести внутренних языков и тождественностью входящей информации. Типичный пример композитной личности – семья, показательный – дети-близнецы.

Таким образом, получаем ещё один список гуманитарных задач, под которые можно запрашивать технологии.

5. Обучение языкам или отучение от языков, то есть воздействие на умение распознавать системы символов и отфильтровывать шум.
6. Уменьшение или увеличение затрат энергии на выбор подхода к обработке входящей информации. Уменьшение здесь ведёт к индивидуализации личности, увеличение… я даже не знаю, как назвать это состояние, когда большая часть нервной энергии уходит на спор с самим собой, как именно отнестись к входящей информации.
7. Управление приоритетами распределения обработанной информации. Действие-воображение-память.

Хотел было дополнить список задачами композиции и декомпозиции личностей, но увы – эти задачи получаются комбинацией уже перечисленных.

Так вот: всякая, любая и каждая гуманитарная технология есть повторимое и переносимое между контекстами решение некоторой комбинации перечисленных семи элементарных задач. При этом формулирование таких решений в заданном контексте ведёт к формулированию всяческих трюков, фишек и креативов, которые граждане гуманитарии (как люди серьёзные, так и шарлатаны базарные), случается, обожают выдавать за вдохновение после чтения древних философов и политических авторов.

Развлекусь, сыграв за обычно противную мне сторону.

Вот недавно кавказское зверьё в Москве опять убило человека, и убийство вызвало некие возмущения. Предположим, что существует заказ от огорчённых возмущением администраторов, которым возмущения мешают вести Россию вперёд к торжеству инноваций. Администраторам надо, чтобы возмущений не было, при этом обработка зверья слишком избирательна, чтобы с неё можно было воровать… кстати, по моему мнению, большая часть утеснений русским от администрации происходит оттого, что с массовой обработки воровать легче.

То есть имеем заказ на профилактику человеческого возмущения невинными развлечениями приезжего зверья. Точнее, на технологии такой профилактики. Опять-таки, исходя из условия массовости обработки, а не какого-нибудь циркового НЛП с эриксонианским попукиванием в такт сердцебиению собеседника, ограничиваемся вопросом «что народишку рассказывать и показывать».

Итак, в контексте у нас есть язык системы «хищник-жертва», с приоритетным направлением обработанной информации к воображению («а если со мной или с моей дочерью такое»).

Язык системы сложившийся, уничтожить его невозможно по условию задачи – это означало бы отучение зверья от нападения на людей, то есть занятие для администрации сложное и неприемлемое. Следовательно, язык надо зашумливать, размывать. Другой задачей станет переключение приоритетов распределения с воображения на память или тело. Скорее всего, на память, ибо условие массовости обработки подразумевает различие сиюминутных условий, в которых находятся обрабатываемые.

Итого, нам необходимо навесить на компанию горячих кавказских зверьков множество маркёров, отличных от «хищников на охоте». Чтобы жертвы не беспокоились. Отсюда получаем ТЗ на медиа-проекты, живописующие такие компании, как нечто безобидное, комичное, возможно, ограниченно полезное. Юмористические сериалы, комиксы – «приключения трёх настоящих джигитов Вахи, Вахвахи и Вахвахвахи», фэйковые пиар-поводы («котёнка с дерева сняли»): это всё задачи по размыванию языка жестов, поведения. Какую-нибудь эстрадную мальчиковую группу неплохо бы раскрутить с горными напевами – тоже сюда же. Задачи по размыванию маркера принадлежности – тот же пиар случая перехода молодого джигита в православие(ТМ), раскручивание моды на высветление волос (абсолютно пофиг, если сами джигиты об этом не знают, а узнали бы, так ржали конеподобно – адресаты-то всё равно не они). И так далее.

Одновременно с этим работаем над переключением с воображения на память. Заказываем два фильма про чеченскую депортацию – в одном с поджатыми губами соглашаемся с вынужденной мудростью тов. Сталина (всё равно тиран и убивец! это святое!), в другом показываем, как русско-советско-коммунистическое зверьё штыками запихивает высокодуховных носителей адата, шариата и тариката в газенвагены на рельсах. И пусть разворачивается общественная дискуссия, потому что общественная дискуссия – это прекрасно, даже с калометанием. Делаем сериалы и пишем книги про первую и вторую чеченские войны… не-е-е-ет, можно даже без «хороших чеченов»: главное, чтобы все негодяи были убиты прочно и навсегда – и никаких римейков и продолжений, плевать на рынок. То есть отодвигаем трения людей и зверья в прошлое, перераспределяем энергию этих трений.

Я бы мог продолжать ещё агхичегтовски долго, но траффик и жара. Отмечу только, что свою задачу – профилактику возмущения охотящимися зверушками этот комплекс мер выполнит. Как минимум – конвертирует экзистенциальное возмущение типа «звери убивают людей» в россиянское «куда смотрит милиция».

Что мы имеем – как исторически недавно было модно выражаться – в реале? «Убитый был членом ультраправой группировки», «провокационные лозунги так же безнравственны, как само убийство»… ну сравните, а? Поувольнять мудаков без выходного пособия. Видно, жара на андроидов тоже действует. «Убийственный Фаренгейт». Если уж надо отрабатывать ситуацию – кати на МВД.

Если хотите, то можете с этой шпаргалочкой поиграться применительно к иным ситуациям. Я ж всё для людей, не только для себя. За последствия, как и было сказано в самом первом абзаце, я ответственности не несу.

Так, прикидываю.

А кроме того, я считаю, что Аракчеев должен быть свободен.


Tags: нация, политика, теория
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments