Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Categories:
  • Mood:
  • Music:

К вопросу о ненастоящих человеках.

Хочу расписать очередную торбу. А то носиться не с чем.

В этот раз моё благосклонное внимание привлекли следующие посты (1, 2). И текст на ссылке в одном из них, а то как же. И помстилось мне, что мне есть о чём сказать, хотя бы с припиской "я Пастернака не читал и пастернака не ел".

Сингулярность, значить. И переопределение рамки развития нашего, пока ещё биологического вида. Терминологию не выверял, так что заранее извиняюсь за "слышал звон".

Расскажу я вам одну историю, которую почти сам почти выдумал.

Есть такая штука - биоценоз. Это когда всякой твари по паре, а то и больше, и они друг с дружкой взаимодействуют, взаимодействуют... Амёбы, микробы, эти, как их... актинии, вот. И комары. Одни едят траву, другие едят тех, кто ест траву. Трава потом ест всех, и ей хорошо. Биоценоз складывается потому, что вместе, в комплексе, все эти существа используют внешнюю энергетическую подпитку (от Солнца) эффективнее, чем по отдельности. Отмечу, что некие "новые экологические ниши" отвоёвывает именно биоценоз как совокупность видов, а не отдельный вид.

Так вот, пока биоценоз - амёбы с актиниями и прочие примитивные биокомпьютеры типа комаров, там обмен энергиями идёт через стенки желудка (у кого есть) и прочие клеточные перегородки. А вот когда взаимодействует скотинка посложнее... тут уже обмен начинает модулироваться сигналами, тварюшки начинают друг дружку замечать, слушать и вообще принимать во внимание. Чем скотинка высокоразвитее, тем более развита в биоценозе... сигнальная надстройка, назовём это так. Лев рыкнул на гиену, и та решила подождать с трапезой. Опять же, чем скотинка высокоразвитее, тем дальше в прошлое распространяется биоценоз; это не тривиальное утверждение, хотя оно следует из тривиального наблюдения, что высокоразвитые животные учатся и имеют сложные рефлексы, а не только реагируют на простейшие раздражители типа "вкусно-опасно".

Теперь. Понятно, что среди недоразвитой фауны для того, чтобы не дать себе засохнуть, надо отращивать шкуру, клыки, крылья, ноги и хвосты, копать норы, взбираться на деревья и всё такое. Не "надо", конечно, креационистские построения мы с негодованием отвергаем; тем не менее, сейчас мы наблюдаем те виды, у которых так случилось. В рамках биоценоза, опять же... вообще, если рассматривать вид не отдельно, а в совокупности всяческих пищевых цепочек, то число "удачных" мутаций для него вроде бы должно возрасти, потому что за "удачную" здесь можно счесть и чужую мутацию.

А вот среди фауны доразвитой, в биоценозе с серьёзной сигнальной надстройкой, возникает возможность хорошо устроиться, не просто мешая себя съесть или выигрывая в догонялки у своего меню, а используя эту самую надстройку, то есть урывая себе вкусненького за счёт имитации сигналов, которыми обмениваются добропорядочные животные, или за счёт сбивания добропорядочных с толку. И некоей упавшей с дерева обезьяне может оказаться выгодно обезьянничать. Приживальничать, например, при стае диких собак или при ком-нибудь саблезубом.

Да-да, поршневщина. Те самые падальщики с заострёнными камнями в передних руках, чтобы добывать костный мозг из обглоданного. Приучившиеся к огню, не вопрос. Но всё ещё обезьяны.

Укажу на кое-какие моменты.

Во-первых, такое приживальство может состояться только в условиях "тучных лет". Если время голодное, то и собаки, и кто-нибудь саблезубый с двуногим без перьев не то, что не поделятся, но и самого живо запишут в продовольствие. То бишь благополучие будущего хомо - штука очень хрупкая, более того - при всяком неблагоприятном изменении глобальных переменных оно пострадает первым. Мало правильно гавкать, надо ещё и правильно пахнуть, а равно ходить на четвереньках, как все нормальные звери.

Во-вторых, успех почти-хомо означает, что он умножается в численности. Следовательно, возможна такая ситуация, когда весь потенциал использования сигнальной надстройки здешнего биоценоза будет им израсходован. Да, излишки популяции могут уйти на новые поля, но мне важна именно такая ситуация, когда на некоторой локации хомо кормится при каждом производителе падали. С его способностями биоценоз приобретает новое качество. Скажем, хомо при гиенах удерживают их от того, чтобы нарываться на львов, а хомо при львах стараются не допустить своих благодетелей до гиен, ибо это ослабляет соответствующие стайки голых обезьян. Нет, они ещё не цари природы, они всего лишь ассоциируют себя со своими благодетелями и честно пытаются им помочь. Отмечу кстати, и то, что естественный отбор никто не отменял - бесталанными подражателями аудитория закусывает.

Назовём состояние, когда потенциал сигнальной надстройки биоценоза выбран имитаторами полностью, "насыщенным биоценозом". Понятно, что в "насыщенном биоценозе" входящая энергия расходуется с наименьшими окончательными потерями.

В-третьих, представим себе, что хомо живут той же "тасовкой", которую исследователи описали у шимпанзе. То есть на некоторой территории существуют десятки особей, однако мелкими группами, рыл по пять-шесть. Время от времени они сходятся и вновь расходятся на мелкие группы, но уже в иных составах. Для падальщиков, которых при производителях падали не может быть слишком много, такая система выглядит скорее естественной. Следовательно, у наших имитаторов возникает и постоянно присутствует "проблема перевода" с "гав-гав" на "грр-грр", которому они в разных местах научились. Ни "гав-гав", ни "грр-грр" языками не являются, но вот медиум между ними уже может стать именно языком, хотя бы потому, что адекватный "перевод" здесь в принципе невозможен, возможен лишь перевод с какой-то степенью сходства. А синонимичность - это уже свойство языка, а не рычания с мычанием.

В-четвёртых, то же самое обстоятельство может быть представлено, как столкновение двух и более "наработанных" звериных идентичностей в одной почти-человеческой голове. Год при гиенах, год при львах, с двумя различными наборами сигналов... здесь возникает потенциал для оперирования символами, когда друг другу могут быть сопоставлены два совершенно не похожих объекта (в данном случае - издаваемые различным зверьём звуки, но ими дело отнюдь не ограничивается).

И вот здесь уже можно вообразить ту, древнюю сингулярность, которая и сделала обезьян людьми. Даже без людоедства, кстати. "Насыщенный биоценоз", исчерпание коммуникационного ресурса, на котором паразитировал почти-хомо (то есть его численность в данном биоценозе максимальна), привычка жить хорошо и... ну, скажем, похолодание. Причём резкое, быстрее, чем смена одного почти-человеческого поколения.

Лично я думаю, что для скачка к разуму (или тому, что им сейчас называется) оказалось достаточно одного-единственного первобытного "гения", который сумел произвести несколько символьных, абстрактных мыслительных операций, сработавших как оверрайд инстинктивного поведения. Несколько операций в год. Или за всю жизнь. Больше и не надо было. Скажем, подумал гений о том, что вон ту больную антилопу мы бы и сами оприходовали, без товарища махайрода, или о том, что вон те крупные рогатые скоты стадом отбились от гиен-благодетелей ("а если и мы кучей собьёмся?"), или о том, что не только своего двуногого собрата можно третировать на правах альфы, но и подобрать вот этого щенка, чтобы вырос и отдавал еду. После этого взблеска взаимосвязанный переход к известным нам дикарям системы "язык-племя-охота" уже не выглядит чем-то невероятным.

Разумеется, я утрирую. Конечно, я оставляю за кадром очень многое. Естественно, здесь полно вопросов без ответов - поди получи их нынче через ощупывание окаменелостей. Однако свой тезис я всё-таки повторю: человек как вид получился через интериоризацию сигнальной системы биоценоза в моновидовом сообществе, перехода к принципиально новому способу работы с уже исчерпанным ресурсом (сигнальной надстройкой биоценоза).

Что и открыло человеку новые, сияющие горизонты развития, за которыми притаился очередной северный зверёк, в известном смысле намного крупнее прошлого. По крайней мере, не соверши тогда хомо когнитивный скачок и тихо вымри от бескормицы и гастрономического интереса соседей, биосферу он бы с собой тогда не утащил. Сейчас он это уже может, если постарается.

Однако перед тем, как перейти к рассуждениям о сингулярности грядущей, я позволю себе привлечь ваше внимание к одному обстоятельству, следующему из уже изложенного.

Видите ли, если "человек как вид получился через интериоризацию сигнальной системы биоценоза в моновидовом сообществе", то его, человека, индивидуальная и групповая "разумная" деятельность по освоению окружающей среды будет сводиться к приведению этой среды в соответствие (преобразованному применительно к обстоятельствам) описанию того самого, исходного биоценоза. Саванна миллионнолетней давности, где охотятся, прячутся, жрут, гадят, подстерегают у водопоя. И именно эта саванна во многих обличьях как раз и простёрлась до некогда далёких и некогда сияющих горизонтов.

Я не хочу сказать, что человек - животное, зверь, скотина и сволочь. Я сам человек, мне тогда будет обидно. Я хочу сказать, что "хотим, как лучше, а получается, как всегда" - несколько более фундаментальная истина, нежели считается.

Теперь я придумаю новое слово, с его помощью всё объясню и укажу единственно верный выход из чего-нибудь. А если серьёзно, то я попробую втиснуть задачу, обрисованную текстами на ссылках, в только что изложенную мною историю. Тогда сингулярность, сейчас сингулярность (обещают)... почему бы и не уподобить. "И уподобил"(с).

Слово, которое я придумал, корявое и многоязычное, звучит так: "техносоциоценоз" (несколько похоже на "муху цеце", но чего уж там), который представляет собой (вдох) совокупность личностей и искусственных объектов, а) организованную человеком через проекцию отношений, характерных для до-человеческого биоценоза, на отношения людей между собой и людей к артефактам и б) де-факто воспринимаемую человеком именно в таком качестве (выдох).

Я считаю, что подавляющее большинство человеческих устроений можно представить как суперпозицию таких техносоциоценозов. Например, для человека, работающего в некоем бюрократическом заведении, можно сходу указать как минимум два: техносоциоценоз, определённый формально, - законы-инструкции-распоряжения - и техносоциоценоз рабочего коллектива. "Мы вам тут не позволим ничего показывать! Мы вам сами всё покажем!"(с). Да, прежний хомо существовал в одном биоценозе, а нынешний существует во множестве его искусственных проекций.

Вопрос: может ли существовать в техносоциоценозе аналог сигнальной надстройки? Казалось бы, не должен, ибо обмен энергиями здесь и так регламентируется словом (вырожденные варианты, типа драки за еду в зиндане, я не рассматриваю). К тому же неконвенционные протоколы обмена в одном техносоциоценозе оказываются отнюдь не надстройкой, а всего лишь вполне конвенционной принадлежностью другого техносоциоценоза, причём в том же техносоциотопе (произведено от "биотопа"). То есть разговоры в курилке не есть надстройка по отношению к разговорам на планёрке. Даже если разговоры в курилке для конкретного имярек важнее.

Более того, с увеличением количества техносоциоценозов, в которых обитает отдельно взятый человек, и ужесточением их внутренней регламентации (новое время - индустрия, юриспруденция этцетера) уменьшается его свободный коммуникативный ресурс, который мог быть потрачен на создание сигнальной надстройки в одном или нескольких из этих техносоциоценозов либо на вписывание в уже существующую. Уменьшается он, кстати, как принудительно, так и добровольно - как вынуждением к работе, так и соблазном устроенного быта. Важное уточнение: устроенного не им и до него.

Казалось бы, некуда бежать. В условиях "резкого похолодания" (исчерпания нефти, плодородной почвы, порядка и т. д.) хомо со всеми своими свистками и погремушками из чистого золота и грязного унобтаниума обречён повторять внутри собственного вида те же коллизии, которые случались в саванне и прочих тундрах миллион лет тому назад. Травоядные не могут добыть из-под снега покушать, слабеют, у хищников на короткое время наступает рай, а потом выясняется, что приплод кормить нечем. То есть системная перестройка биоценоза со снижением потребления входящей солнечной энергии и всеми положенными в процессе гекатомбами. Поменяйте "биоценоз" на "сумму техносоциоценозов" и прикиньте перспективы. Не забудьте употребить выражение "невидимая рука".

Впрочем, не без оптимизма отмечу - если солнышко не уйдёт в ноль, то кто-нибудь да выживет. Змеи, тараканы, холерные вибрионы. По аналогии: какое исчерпание ресурсов человечеству ни устрой, кто-нибудь да останется. Апокалиптические прогнозы о скатывании обратно к охоте и собирательству мне кажутся надуманными просто в силу того, что открытие некоторых технологий создаёт своего рода "точки невозврата", как в смысле техники, так и в смысле гуманитарном. Человек уже не может одичать неким естественным образом, небрежением; только специальными усилиями. Которые здесь оффтопик.

Так что актуальный вопрос тут лежит в другой плоскости: во-первых, остаться неплохо бы нам, а во-вторых, неплохо бы остаться нами же, чтобы от вида потомков блевать не тянуло.

Ну ладно. Читатель уже догадался, что где-то я эквивалент сигнальной надстройки в техносоциоценозах всё-таки углядел, иначе бы не трепался столь изрядно. Положим, не эквивалент, а всего лишь предпосылки к появлению и развитию такового, но всё-таки.

Извините за некоторую расплывчатость в изложении; я сейчас нахожусь в положении обезьяны, пытающейся понять, что такое азбука.

Итак, я считаю, что сигнальную надстройку техносоциоценоза надо искать, опираясь на предположение, что он, в отличие от биоценоза, распространяется не только в прошлое, но и в будущее. Сигнальная надстройка эта может быть развита в порядке взаимодействия личных представлений активных членов техносоциоценоза о своём и чужом будущем.

Как это взаимодействие осуществляется? А поступками, то есть целенаправленным сочетанием слова и жеста.

Я даже могу привести пример. Он весьма специфичен, ибо, во-первых, взят из художественной литературы, а во-вторых, там рассматривается предельно упрощённая ситуация. Но всё-таки.

"Повесть о настоящем человеке". Госпиталь. Палата. Лётчик без ног, горевший танкист и прочие люди, которым жить не особенно хочется по разновсяческим причинам... плюс комиссар, то есть государственный чиновник, призванный обеспечивать военные действия через поддержание надлежащего морального состояния личного состава. Чем он и занимается, именно что влияя на их представления о будущем (та же заметка, которую он подсунул Мересьеву). Повторю: ситуация предельно урезана, нормирована состоянием здоровья, войной, господствующей идеологией - всё это очень чётко определяет горизонты будущего, относительно которых осуществляется планирование. Тем не менее, на выходе мы имеем, что техносоциоценоз (люди-процедуры и проч.) выдал в строй новых бойцов, эти люди не отправились к сапрофитам, их теперь можно убивать по второму разу. Энергия, затраченная на процедуры, отбилась лучше, чем в такой же палате, где святой комиссар не душезнатствовал.

Теперь представим себе намного более сложный техносоциоценоз с гораздо более открытыми горизонтами, человеческая составляющая которого характеризуется наличием более или менее чёткого представления об индивидуальном, групповом и общем будущем. Представим себе большую долю в нём людей, способных на поступки, ведущие к модуляции этих представлений у себя и у других. Представим себе, наконец, "насыщенный техносоциоценоз", в котором эта сигнальная надстройка задействована полностью.

Представить себе это отнюдь не просто, ибо речь не идёт ни о "я хочу", ни о "я могу", ни о "я должен" или "имею право". Это "каким я буду", что требует известного реализма как по отношению к себе ("я не буду вечно жить, и моё здоровье будет ухудшаться"), так и по отношению к окружающему миру, который, собака, сложен. Я уж не говорю о том, что с вашего или моего иррационального миропонимания многие кормятся. Нет, кормятся не потому, что знают, как оно на самом деле, а просто потому, что хотят кушать.

Во всяком случае, "насыщенный техносоциоценоз" будет характеризоваться минимумом энтропии в отношениях между своими составляющими. Минимум мусора, максимальный КПД в использовании получаемой энергии.

И вот именно этот феномен, если ему после падения метеорита или высыхания нефтяных дырок отключить тепло и свет, способен обратить наступающую сингулярность к своей вящей славе и пользе, породив хомо следующего, для которого исходная среда обитания уже не дикая саванна, а характеризуется наличием культуры и цивилизации, каковые и будут интернализованы этим хомо следующим.

Пессимистические пояснения к картинке полагаю настолько уместными, что даже не хочу их перечислять.

Главное, конечно, состоит в том, что обыватель, пытающийся представить себе своё собственное будущее, ни в обозримом прошлом, ни сегодня никому никуда не въелся и вообще воспринимается как насмешка над существующим порядком. Причём, по-моему, независимо от широты и долготы. Обывателя могут научить чему-то полезному войнушки с революциями (за счёт уменьшения размерности задачи и жёсткого лимита времени на её решение), но пропаганда и устройство таковых нынче табу; кстати, просьба не путать войны и революции со спецоперациями по заказу жирных котов, сколь угодно кровавыми. Метарассказы о прошлом (история) и будущем (идеология), способные дать хотя бы ограниченно полезную имитацию упомянутого представления, тоже никому не нужны, от небрежения крошатся и растаскиваются на развлечения и сиюминутные надувательства.

То есть барабана нам не будет. Не доросли ещё.

Что из этого следует? Из этого отнюдь не следует приближающийся всеобъемлющий северный зверёк, определённый двумя-тремя дифурами и чаяниями "смерти доллара". Если придерживаться представления, изложенного мною, то вместо одного большого кризиса биоценоза, нас ждёт каскад типичных кризисов типичных техносоциоценозов. Внимание: не обязательно кризисов одновременных. Внимание ещё раз: не обязательно кризисов независимых, и не обязательно зависимых, и не обязательно с прослеживаемыми связями. Внимание опять: в неоднородной среде, потому что как минимум надо учитывать различие качеств техно- и социосферы.

Иными словами, возникает возможность кризисы запасать, экспортировать и импортировать (по-простому: оттягивать, преодолевать за чужой счёт или использовать чужие неприятности для компенсации собственных).

Из чего я вместо одного большого и стремительного пятиногого пса и пророчу грядущую Эпоху Игры на Понижение, вполне конвенционной конкуренции между вполне конвенционными объединениями самых обычных хумансов, только не с целью захвата новых рынков, а с целью не оказаться под очередной неизбежной раздачей.

Чтобы меня не призвали к ответу за лжепророчества, скажу, что продлится она, эпоха, сотни и сотни, а может, и тысячи лет. Так что, когда устанете ждать и пойдёте выкатывать претензии на спиритическое блюдечко, мне уже надоест валькирий тискать. И тогда я отвечу, потирая нимб, что эпоха уже идёт, просто началась она без объявлений вроде тех, что, утирая героические сопли, делают чернозадые президенты в голливудских страшилках, и давно воспринимается населением как нечто привычное.

"А уже потом-потом-потом", когда достаточно повозят лицом по нехорошему, может быть и барабан; выводить техносоциоценозы в состояние насыщения станет выгодно или необходимо, при том, что ужимание ресурсной базы никто не отменял. Только тогда и появится шанс. Я так считаю.

По-моему, ничего так торба получилась. Разноцветная.

Спасибо за внимание.

А кроме того, я считаю, что Аракчеев должен быть свободен.


Tags: общества, теория, футуризм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments