Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Categories:
  • Mood:

О медицине.

Рассказывают, что в славном городе Пупенберге некогда случился диспут между доктором медицины Хохвассером и доктором медицины Унтерердом. Диспут касался способов излечения горячечных больных.

Доктор медицины Хохвассер полагал, что больной в так называемом "бреду" по неотмирному наитию сам подсказывает, как надо его лечить. Если больной воображает себя необоримым атлетом, то надобно немедленно извлечь его с одра болезни и заставить тягать двухпудовые гири - или сразиться с кем-нибудь мускулистым. Если больному чудится, что он на корабле, попавшем в шторм, то его надо обильно поливать ледяной водой - солёной, но можно и пресной. Ну, а если больному мнятся всяческие адские хари вокруг, то это недвусмысленный приказ учинить ему всевозможные мучения - лучше всего пригласить для этого разбойников с ближайшей большой дороги.

Доктор медицины Унтерерд разъяснял достопочтенному собранию, - а добрые пупенбергеры любили послушать дискуссии такого рода и собирались на них охотно - что доктор медицины Хохвассер есть опаснейший шарлатан, деревенский знахарь с купленным дипломом и без пяти минут убийца, который своими истязаниями споспешествует катастрофическому уменьшению поголовья горячечных больных.

Покой! - вот на что упирал доктор медицины Унтерерд. Горячечный больной, слабый и беспомощный, должен быть оберегаем всеми возможными средствами и несколькими невозможными. Например, с больным нельзя разговаривать. Лучше всего заткнуть ему уши и завязать глаза. Засовывание кляпа в рот больному доктор медицины Унтерерд полагал панацеей - энергии, расходуемые на речь, будут расходоваться на излечение организма. Кормление и поение больного доктор Унтерерд отвергал категорически, полагая усилия челюстей и глотки попросту летальными. Более того, в порядке посрамления доктора медицины Хохвассера, шарлатана и деревенского знахаря, доктор медицины Унтерерд готовился к экспериментам по запрещению больным дышать.

Доктор медицины Хохвассер подозревал здесь логическую ловушку. Если его оппонент бредит, - о чём доктора медицины Хохвассера так и подмывало заявить, но он не заявлял, и о своих подмывании и незаявлении он так и заявил с трибуны - то по методу доктора медицины Хохвассера бредящему доктору медицины Унтерерду полагалось предоставить больных для удушения, чего доктор медицины Хохвассер по своему человеколюбию и клятве Гиппократа допустить никак не мог. Пришлось остановиться на том, чтобы признать доктора медицины Унтерерда шарлатаном и деревенским знахарем с купленным дипломом, причём купленным по дешёвке, ибо поддельным.

Только великая цель, да что там, только вселенская миссия поднимает на ноги! - восклицал доктор медицины Хохвассер. Стабильность и прагматизм! - постановлял доктор медицины Унтерерд. Добрые пупенбергеры аплодировали и ждали перехода диспута в рукопашную.

С превеликим сожалением я должен сообщить вам, что рукопашной не случилось, однако надежда на неё продолжила питать добрых пупенбергеров, и они обсуждали шансы докторов медицины в честном бою, покидая диспут. Особенно жаркими и всепоглощающими эти обсуждения оказывались тогда, когда добрые пупенбергеры проходили мимо кассы, которая принимала донации в пользу организаторов, участников диспута и человеческого здоровья на всём белом свете.

Впрочем, один молодой человек, по виду не совсем городской, у кассы задержался. Более того, он дождался, пока участники диспута подойдут к ней, продолжая переругиваться - спустя значительное время после завершения публичного спора, вполне достаточное для того, чтобы добрые пупенбергеры разошлись по своим домам и пивным.

- Я хотел бы заручиться вашими услугами по излечению моего дядюшки, - сказал молодой человек. - Вас обоих. Дядюшка слёг и бредит. Мой долг, как единственного наследника, принять все меры к поддержанию его здоровья. И даже моя робость перед столь искушёнными учёными мужами отступает перед родственным долгом. Несомненно, подумал я, сии достойные последователи Асклепия и Авиценны совместными усилиями сокрушат болезнь. Я умоляю вас. Вот аванс. Смею заверить, что размер вознаграждения будет определяться в первую очередь моим неизбывным уважением к корифеям и основоположникам медицинской науки. У меня уже есть гири, достопочтенный доктор Хохвассер, точно такие, какие описаны в вашем сочинении "De onus". У меня найдутся кляп, немая прислуга и повязка для глаз, господин Унтерерд. Да что там, я могу договориться с разбойниками, недавно обосновавшимися возле нашего имения, а недавно в самой Испании я заказал инкрустированную сапфирами гарроту.

- Только ради прогресса медицины я согласен объединить усилия с этим... шаманом! - пробурчал доктор Хохвассер.

- Ради самой жизни на всём белом свете мне придётся терпеть этого... ведьмака! - процедил доктор Унтерерд.

Аванс отправился в кассу, а молодой человек отвесил невыносимо изысканный поклон и разъяснил, который утренний дилижанс светилам надлежит брать. В силу того, что добрые пупенбергеры уже разбрелись по своим домам и пивным, никто из них не видел радостного рукопожатия двух непримиримых врагов.

Видели бы, сообщили. И тогда мы бы тут не морочились.

А кроме того, я считаю, что Аракчеев должен быть свободен.


Tags: дыбр, литература, общество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments