?

Log in

No account? Create an account

обратно | туда

Замечание о свободе.

Костёр в ночи. Лес или степь, неважно. Освещённый круг, в кругу пляшут тени, за кругом темнота. Смотреть в темноту - можно; увидеть в ней что-либо - нельзя. Шелест, шорохи, писки и подвывания слышать можно; что-то иногда, очень редко, отразится парой точек от пламени костра; и всё.

Человек у костра очень плохо представляет себе, что находится за кругом света, потому что там очень мало происходит. Темно, ничего не видно, шорохи и писки несравнимо менее занимательны, нежели дёрганье языков пламени и соответствующее ему изменение формы теней: от самого человека, от всяких веток с палками.

Человеку у костра очень легко дойти до мысли, что там, за границей света, вообще ничего нет и быть не может, а есть сплошной обман слуха или покамест неизвестные гармоники треска сучьев в костре.

А если кому-то надобно увлечь человека этой мыслью, то пламя костра подлежит всемерному возвеличению, да и в игре теней надо находить высшие смыслы, а уж если тень движущейся руки сливается с тенью от лежащей ветки - такое обдумывать годами. Отрывая взгляд от огня только по крайней надобности или вовсе не отрывая.

Всё равно неосвещённого не существует.

Кому и зачем увлекать человека игрой огня, возвышая и превознося её? Ну, кому-нибудь там, в темноте. Голодному. Чтобы без помех накинуться сзади.

Так я о свободе.

Нет поступков, которые мы не можем вообразить, а значит, и совершить при некотором сочетании обстоятельств. Ещё раз: поступков, которых мы не можем вообразить - нет. Чем меньше мы можем вообразить эти поступки, тем меньше они существуют, тем дальше они от костра, тем менее они освещены.

Когда мы узнаём про других людей, творящих вещи неожиданные, - восхитительны эти вещи или ужасны - не воображённые нами заблаговременно, то мы скорее стараемся найти объяснения им в игре привычных нам теней, нежели в признании, что там, во внешней тьме, тоже могут быть предметы: хотя бы освещённые чужим костром, если уж не нашим.

Или не освещённые ничем, но не перестающие от этого существовать.

И лезть во внешнюю тьму, и готовиться к защите от неё трудно, а обычному человеку ещё и страшно. Особенно тогда, когда объяснение невообразимого поведения перестаёт опираться на священные тексты и астрологию с хиромантией, а привлекает гормоны, психические комплексы, групповое сознание, раздавленную в прошлом бабочку и иные объяснения, мимо которых не пройдёшь, как мимо палатки духовидца на ярмарке.

Эта трудность и этот страх питают преклонение перед свободой как форму отказа от преодоления её границ и помогают всякой заинтересованной стороне - самому человеку или кому-то извне - делать из свободы всеувлекающего идола.

"Я всё могу - то, что я могу, и есть всё; если я чего я не могу, то того нет или не должно быть, что то же самое". "Ты свободный человек и всё можешь; сосредоточься, смотри в костёр, следи за тенями, не отвлекайся, темноты за твоей спиной и меня в ней не должно быть, а значит, и вовсе нет, что то же самое".

Именно отсюда и берёт начало моё настороженное отношение к тому, что в современной России зовётся "либеральным образом мысли", а равно к его носителям.

Не из-за неправильного цвета флагов или неверной шеренги авторитетов. Даже не из-за невоздержанности в речах. Но именно и только из-за одержимости свободой, из-за придания ей космически и комически раздутой привлекательности, из-за отрицания её биологических и социальных границ и - самое важное - из-за отрицания жизни за этими границами.

А эта жизнь есть. И она голодна.

Спасибо за внимание.

А кроме того, я считаю, что Аракчеев должен быть свободен.
Ибо нераздутая ценность у свободы всё же есть.



Comments

nation_ratio
30 авг, 2016 15:01 (UTC)
Точности для, у Платона смотрели не в костер, а на стену пещеры, да еще и с зажатой в колодку головой, чтобы не могли оглянуться. А костер был как раз за спиной. Рассуждение о поклонении невидимой свободе, проявляющейся в виде теней освещенных свободой неизвестных предметов было бы логичней.
Что касается поклонения либералов свободе, то здесь, на мой взгляд перепутана причина со следствием. Искренний либерал (предположим, что он существует) верит в свободу как первопричину материального изобилия. Соответственно, любая материальная проблема описывается в терминах недостатка свободы в той или иной области: абсолютная свобода тождественна абсолютному изобилию. Изъяны в изобилии - результат затенения свободы какими-то предметами, которые необходимо убрать, или хотя бы уменьшить в размере их тень.
17ur
31 авг, 2016 09:23 (UTC)

Я предупредил, что не Платон. И в рассуждении моём я указываю на то, что преклонение перед свободой может прямо мешать жизненно важным интересам, да ещё в чужую пользу. У Платона с самого начала сидят так, что подходи и глотки режь.

Что же в Вашем предположении о либералах, то тут сразу же следует замечание: абсолютного изобилия не бывает, мы не можем употребить всё и сразу - мы ограничены телесными возможностями и течением времени. Отсюда следует, что искренний либерал Вашей версии, отождествляющий свободу и изобилие, упрётся в принципиальное ограничение свободы и будет вынужден работать с этими границами.

Реальные же либералы, данные нам в ощущениях, зациклены отнюдь не на форме свободы, следующей из её границ, а на её сущности, на её "вкусе", возведённом в абсолют, не столько даже на СВЕТЕ, который им не с чем сравнивать, ибо существования темноты они не признают, сколько на ТЕПЛЕ костра.

Latest Month

Август 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lizzy Enger