Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

  • Mood:

Предложение по работе с историей. Очередное.

Как уважаемый читатель уже неоднократно догадался, у автора этого блога идея боёв за историю со временем вызвала глубокий скепсис, который неустанно продолжает углублять.

С другой стороны... вижу, вижу!.. как будут примиряться в преддверии столетия Великой Октябрьской социалистической революции. Или не будут, одна печаль. По мне, никакой "другой стороны" нет: и бои, и примирение суть один и тот же способ работы начальства с податным населением, который мешает использовать историю за тем, для чего её вообще заботятся вести.

Потому мне интересно не разрешение боёв за историю, не установление «исторической справедливости» (плевать, чей реванш претендует на звание таковой), а обезвреживание этого процесса.

И многие мои вполне безумные предложения, увидевшие свет в этом блоге, заданы именно этим нескромным пожеланием.

Сейчас я добавлю к ним ещё одно.

Общество, напомню, это возможность совместной деятельности группы людей: и неважно, кооперативные связи делают возможной эту деятельность или антагонистические.

Значит, вызов обществу – это такое изменение условий существования группы людей, которое уменьшает выгоды от существующей в ней совместной деятельности, увеличивает затраты на неё, а в пределе делает её невозможной или нежелательной.

Ответ общества на вызов либо блокирует упомянутое изменение, либо приспосабливает совместную деятельность к новым условиям с изменением её параметров, а вполне возможно, и предмета. Либо частично блокирует, а частично приспосабливает.

Так вот, история в любой форме своего представления – это средство экономии времени общества при поиске и формировании им ответа на действительные вызовы.

Предельно грубое использование истории сводится к «а давайте снова сделаем так же» или к «а вот этого на этот раз мы точно делать не будем».

Эта грубость и ведёт к боям за историю, потому что придраться к изложению таких идей с любой точки зрения и возможно, и соблазнительно.

Примирение после таких боёв обычно наступает по истощении сторон, выгодополучателем примирения бывает сторона внешняя, а крайне неприятным побочным эффектом становится утрата интереса и к самой истории, и к её последствиям – например, к своей собственной стране (да, я про СССР).

Происхождением своим грубость обязана презумпции единственности истории народа, страны или государства, отказу понимать, что общество одновременно может и должно сохранять, обрабатывать и продолжать множество версий и толкований одних и тех же событий.

Более того, сама множественность версий истории и есть главная предпосылка того, что на актуальную угрозу существованию общества ответ будет найден не просто быстрый, но и точный, предельно подходящий к ситуации, потому что он возник не из самой Священной Книги, сочинённой единожды и навек, а из какого-то её частного толкования, в мирное время сколь угодно неправильного/маргинального.

Главной задачей работы с историей отсюда становится не «восстановление справедливости» и не «примирение» как отказ от этого восстановления, а повседневное совмещение множества версий истории – такое совмещение, чтобы оно не несло критической угрозы повседневной же совместной деятельности.

Итак, у нас есть разные люди и разные объединения людей, существующие в разных версиях истории одной и той же страны, одного и того же народа – и продолжающие эти версии, публично и непублично. Или, слегка сдвину точку зрения, процессорные устройства для различных исторических нарративов.

Задача совмещения работы множества процессорных устройств, озабоченных разными процессами, уже решена, причём образцово-показательно. Решение называется Интернет, а подходом к этому решению стало разделение задачи совмещения на уровни, которые можно независимо описать, и определение стэка протоколов обмена согласно этому разделению.

Некоторые реваншисты у нас в обществе очарованы идеей создания некоего «института национальной памяти» как эффектора чаемого реванша. Мол, именно из этого учреждения будут запрещать и переименовывать. Особенно забавно от тех же реваншистов, призывающих в общество дополнительного деспота, слышать что-нибудь о «рабстве».

Однако некий новый - научный, не властный - институт воистину мог бы озаботиться проблемой разбиения обмена между историческими нарративами на разные, независимые друг от друга уровни. Сразу скажу, что я очень плохо представляю себе даже примерное разбиение, потому что примерить на историю, тем более на местную, OSI выглядит не просто безумством, а безумством в квадрате.

А до квадрата я пока не дорос.

С некоторой долей уверенности можно заявить, что одним из уровней окажется семья, и далее продолжать в рамках Общей Теории Всего, которой я иногда развлекаюсь в этом блоге, однако это потом, под настроение.

Всё же отмечу, что полагаю это разбиение возможным. Хотя и уверен, что всякий читатель, упоённый собственной уникальностью, непредсказуемостью и знанием единственно правильной истории, будет такую возможность отрицать. «Ибо человек!»(с)

На основании этого разбиения можно будет продумать и внедрить в общество протоколы обмена между различными версиями исторических процессов - такие протоколы, которые сведут к минимуму как вероятность непреднамеренного отказа от обмена, так и последствия для совместной деятельности в обществе от намеренного отказа от него.

Переводя на язык политиков, до омерзения неточный: «чтобы прошлые исторические катаклизмы не представляли угрозы гражданскому миру и единству в обществе».

Хотя вообще-то это средство защиты от катаклизмов нынешних и будущих, а гражданский мир всего лишь следствие наличия общества как такового, и «единство» здесь в принципе отрицается – «единство» как раз вотчина реваншистов и примиренцев, мне она без надобности.

Если же упрощать до предела с принесением в жертву всё той же точности, то речь идёт про обоснование и внедрение набора кодексов публичного освещения любых исторических событий, поощрение разработки и публичного представления нескольких привлекательных [с разных точек зрения] версий российской истории, закрывающих все её события, информация о которых публично доступна, и поддержку перманентного вялотекущего конфликта между приверженцами этих версий. «Вяло-» сиречь «не то, что без драк, но и без отказа от участия в совместных предприятиях».

Чтобы живописать выгоды для общества от такого положения дел, приведу в качестве примера вольное изложение одного недавнего разговора – с сохранением сути.

Я в сети нарвался на какого-то немца, который знает английский немногим лучше меня, и у него хватило наглости выдать что-то о непонимании русскими тактики и заваливании ими противников ордами пехоты и скопищами танков.

Я сказал ему, что на русские танки особенно жаловался Наполеон. Он ответил, что имел в виду обе мировые войны, в том числе первую, в которую русские сдались (surrendered). Не надо было ему этого говорить.

Что я ему ответил? Что, во-первых, стороны в Брестском мире приведены на равных, а в мире Версальском указано, что перемирия запросила Германия, поэтому пусть смотрит в словаре, где уместно surrendered. Что, во-вторых, запросила она этого перемирия из-за революции, которая началась вообще-то в России, и именно революционная партия подписывала Брестский мир с Германией. И что, в-третьих, в том же Версальском мире явно упоминаются Советы рабочих и солдатских депутатов - штука в Германии импортная, которой революционная Россия посодействовала безо всяких туч пехоты и колонн танков.

То есть я сугубо для того, чтобы отвалить человеку за обидку в адрес русских (очень мелкий, элементарный внешний вызов в своём развитии), адаптировал советскую версию истории к нынешним арабским вёснам и выдал её в разговоре применительно к делам Первой мировой.

При этом я прекрасно понимаю, что мои читатели разных убеждений могут мне высказать за такой диалог, начиная со стоимости и последствий столь эффективного противогерманского средства. Однако они, скорее всего – не чужак, который решил попонтоваться за счёт моего народа. С ними разговор будет другой.

Так вот, я хочу, чтобы в российском обществе так – а лучше намного лучше! - умели бы все или хотя бы не чурающееся публичности большинство. А общество со всеми его институтами поддерживало бы условия такого умения.

И я пытаюсь прикинуть, как этого добиться. О чём и был сегодняшний текст.

Спасибо за внимание.


А кроме того, я считаю, что Аракчеев должен быть свободен.



Tags: история, общество, теория
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments