Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Categories:
  • Mood:

Когда миром правит любовь. Окончание.




Для всех, кроме зомбофобов, зомби понятны, ожидаемы и предпочтительны в книжных, радио- и киносериалах о спецназе, дальней разведке, дипломатах, археологических миссиях, в репортажах о запуске новых производств - обо всех местах, делах и временах, где чужим людям надо работать или сражаться рука об руку.

Однако обыватель понимает, что это дело неестественное, патология. Если хотите, эволюционное послесвечение, отрыжка прежнего мира.

И обывателю кажется, будто он понимает, чем зомби за это платит.

Хотя сколько-нибудь углублённое изучение предмета, не ограниченное "Доброй ватагой", "Загадочными руинами" или их изводами для взрослых, показывает, что различие между обычными людьми и зомби на уровне отдельного человека - непреодолимо и непредставимо; и что его лучше не представлять.

Тут можно только прикидывать возможные положения дел и выписывать для них руководства и рекомендации. Или просто смотреть.

"Новая любовь" смотреть помогает. А уж когда её ставят сами зомби, ставят на праздник, ставят по Тишеедину после Видеокартова… нет, решил я. Увольте, не пропущу.

Правда, на этот раз я взял самый дешёвый билет, за два шестьдесят две. Сувенирных часов мне не предложили, увидев свежекупленные. А тот самый москвич, глядя на меня у кассы, покрутил пальцем у виска. Если он это читает, то привет ему.

Время, остававшееся до "Новой любви", я прогулял по Амелькино, с окраины до окраины, медленно и задумчиво. Щёлкал фотоаппаратом, раз турист. Нащёлканное я ещё стану отбирать для альбома.

Трёхполосные тротуары с разметкой полос, фонари "под старину", - на бетонных столбах - участки-"четвертушки" с коваными заборами в полтора человеческих роста, добротные семейные дома на участках, без малого век тому назад набранные роботами из кирпичей-параллелепипедов и с тех пор обустраиваемые поколениями старших детей.

Уличные роботы-обслуга, против ожиданий, вполне обычные. Думаю, у местных выдумщиков руки до них ещё не дошли. А когда дойдут, то мётлы им на корпуса приторочат или ещё что.

На окраинах поселения из интересного только большое хранилище привозной и развозной горючки, а так всё обычно - дорожное депо, агродепо, поля до горизонта, а на горизонте леса - где из деревьев, где из ветрогенераторов. Ленивый солнечный день.

Я сел близ обочины на расстеленный номер "Амелькинского ежедневника", разложил мачту с флажком "не беспокоить", добыл блокнот и взялся записывать свои впечатления от "Старой любви" для Вас, уважаемый читатель.

Полутора часами позже на "Новую любовь" пришли та же абитура и другие туристы - я смотрел на них сверху, опираясь на ограждение.

Кроме меня, за этим ограждением на самом верхнем ярусе амфитеатра стояла только парочка выпускников. Стояли они по-зелёному, однако друг дружке эти парень с девчонкой, похоже, были не чужие. Такие вещи видны, а если верить Бюро исследований человеческого состояния, то и чувствуются обычными людьми.

Нет, честное слово, я не выдумываю подобия ради завлечения читателя. Они на самом деле там стояли, а в третьем акте уже обнимались, полагая, что их никто не видит.

Видел я, и меня одолевало подозрение: может, это режиссёрская находка вроде "ража" в "Старой любви", зомби из труппы, и парочку сейчас подсветят на радость залу, но как такое вписать в сюжет "Новой любви", да ещё по Тишеедину?

Ладно, потрачу ещё немного своей месячной рассылки и объясню, чем тишеединская "Новая любовь" отличается от муклачёвской.

И тот, и другой авторы рассказывают поучительную историю о времени между необъяснимым и всеохватывающим взрывом самоубийственного насилия на планете и сколько-нибудь ровной поступью повторного освоения её человеком.

Да, всякий знает: новое время у нас в стране началось с того, что на остатках вычислительных мощностей полторы дюжины из выживших засели за разработку автоматических линий производства роботов по производству роботов.

Но как эти полторы дюжины сумели собраться и усесться? Что происходило вокруг? Из чего сложен новый порядок? Как до выживших вообще дошло, что ража можно избежать?.. что среди людей вокруг, рядом с которыми кинешься в "берсерк" за десять минут, окажется Любимый человек, с которым можно провести всю жизнь?

И Муклачёв, и Тишеедин попытались ответить на этот вопрос художественным действием, причём почти одновременно, в 2081 и 2083 соответственно. Действия эти не могли быть ничем иным, кроме как историями той самой "Новой любви" - самой первой или считавшей себя первой.

И та, и другая история говорят о парах, подчёркнуто непохожих ни на большинство тех, что считались обычными до ража, ни на большинство тех, что считаются обычными сейчас. Такое, мягко говоря, объяснимо тем, что население планеты в прологе уменьшилось на 98% и продолжало уменьшаться, потому что даже не до всех случайно выживших ещё дошло, как работает раж.

Он в муклачёвской истории - человек поживший, опытный, знакомый с насилием не понаслышке, а у Порфирина так сразу майор спецназа. Она у Муклачёва - очень молодая девушка с истерической амнезией. Оба по отдельности вырвались из городского ужаса, до Него постепенно начинает доходить природа ража, а Она плохо понимает, кто Она вообще такая. Вокруг такие же ушибленные случившимся одиночки, и самые вменяемые из них начинают понимать, что даже если с человечеством не всё кончено, то некоторые вещи сильно изменятся. Ария гинеколога у Муклачёва захватывающая, что да, то да.

Постепенно до Него с Ней доходит, что раж их почему-то не касается, пространство-время их двоих не сводит с ума. Потом на импровизированное поселение выживших наваливается банда каких-то негодяев - мол, "однова живём" и "всё равно всё кончено".

Все разбегаются, но Он, воодушевлённый перспективой, даёт навалившимся бой, в котором оказывается тяжело ранен, и Она его выхаживает, сутки напролёт сидя рядом с кроватью. Этому окружающие сперва поражаются, а потом начинают понимать, что раж не всесилен, и будущее есть.

У Муклачёва и тем более у Порфирина это обретение будущего решено быстрой сменой событий, обстановки, мотивов - и мотивов музыкальных, и мотивов действий персонажей.

Он и Она - это осколки старого мира, то бишь те, кто спаслись из Москвы Видеокартова, в которой старой любви мешала снующая туда-сюда толпа. Скорее всего, они и есть части той самой толпы, остатки которой в новом мире пересобираются в нечто, о чём в старом мире лишь мечтали.

Муклачёв никак не указывает на то, что новая любовь - это вовсе не отсутствие ража, а его противоположность. Что любовь вовсе не дурная случайность, а биологический или сверхбиологический механизм. Тот самый, который в старом мире предугадывали и изображали сотнями лет на потеху зрителям и читателям, но которого все или почти все люди в старом мире были лишены, а зомби лишены и ныне.

Ну да, на что тут указывать, это все и так знают.

А я тем временем, пока все знают, смотрю тишеединскую "Новую любовь", которую играют зомби.

Напоминаю, если Вы забыли со времён детских культурных выходов, что у Тишеедина Он - очень молодой неспециализированный расчётчик, тогда называемый "айтишником", кто-то из обслуги прежних сложных вычислителей. Она - подчёркнуто зрелая, хотя далеко не старая владелица "частного дома" в каком-то пригородном поселении.

"Частный дом", напомню тем, кто уже забыл уроки истории - это обычный участок-"четвертушка" по-нынешнему, в отличие от "многоэтажек", которыми до сих пор пугают детей.

В первом акте Он, полубезумный и пеший, спасается от ужасов Москвы, а Она в совершенной безнадёжности сидит в своём частном доме. Его преследуют видения, с Ней пытаются о чём-то договориться соседи, выменивая припасы на запасы и наоборот. В конце первого акта Они встречаются.

Чем здесь отличились амелькинцы? Они не стали разносить первый акт на две части. Его несёт через лес на левой половине сцены, Она тоскует на правой. То, что привиделось Ему, сразу же, не дожидаясь второй половины акта, идёт торговаться с Ней.

Я думаю, что режиссёр здесь хотел подчеркнуть известную веру Тишеедина в предопределение, что Любящие предназначены друг другу и даже до встречи живут в одном и том же мире. Это у режиссёра получилось бы, не ударься он в выверты с костюмами.

Почему одно из Его видений называлось "кредитор", и что это вообще такое, я знаю и без словаря. Однако после спектакля я особо пошёл в амелькинскую теку, заплатил там гривенник за полчаса и помимо прочего по картинкам выяснил, что такое "шапокляк" и "фрак". Хотя кто его знает, может, в этот гривенник местная туристическая индустрия и целилась.

А вот то, что местный режиссёр либо не знает, что тождество "президента" и "Деда Мороза" давно уже опровергнуто, либо не считает нужным различать эти фигуры, говорит не в его пользу.

Давно распутана несуразица с сохранившимися записями, основанная на одновременном появлении обоих в прежний Новогодний праздник. Синие шапка и тулуп, посох в руке, белая бородища, мешок за спиной и рама телеэкрана на шее - это выглядело очень по-детски. Извините, провинциально такое выглядело. Хотя и роскошно, с двумя охранниками в тёмных очках.

Отмечу, однако, что, когда тот же персонаж - правда, уже без охраны - исполнял с Ней свою часть номера "Консервы конечны", это производило впечатление.

Неудачей здесь можно считать то, что "тусовщицу" исполняет Она из "Старой любви", и одета исполнительница весьма откровенно. Может быть, это какой-то намеренный удар по видеокартовскому подходу? Всё равно, такое пошло. Получается, что Она от Него в "Старой любви" в силу темперамента "ходила на сторону" (посмотрите в теках, что это такое).

А уж Она из "Новой", отказывающаяся отдать украшения Ей из "Старой" за пакет тухлых фруктов - это просто фальшь. Перестарались.

Удачей же можно считать образ "блоггера". На такое способны только зомби. "Блоггера" играют сразу четверо, спиною к спине и в единой, скреплённой вместе верхней одежде, разве что головные уборы разные. Диалог Его и "блоггера" разнесён на разные голоса последнего, как и музыкальный номер.

Неожиданно и вызывает восторг то, что "блоггер" сопровождает свой "чат" весьма странным, однако вовсе не неуклюжим танцем.

Для Неё же "сосед", эквивалент "блоггера", единый в четырёх лицах, - правда, избавившийся от своего странного одеяния - был получен с помощью двери на пружине в декорациях. Дверь то и дело звучно захлопывалась, а когда открывалась, за ней был уже кто-то другой из тех самых четырёх с претензией на то, что "сосед" один и тот же.

Смешно, если не видеть записи о расщеплении личности под воздействием многократных приступов ража. Я видел.

Амелькинскую абитуру, похоже, истории учили неплохо, и они не смеялись, а вот среди зрителей-туристов хохотки слышались явственно.

Завершён же первый акт был появлением Его, вымотанного переходом через лес, у Неё на дворе. И Они минут пять молча пребывают на сцене, глядя друг на друга и еле-еле заметно подвигаясь навстречу друг дружке, пока оркестр исполняет живую и прекрасную смесь из "Мы не одни, нас двое" и "Чувства, которого не было". Проэкторы всё это время выдают тему ясного вечернего неба - если судить по количеству и форме крыш, то над тем самым пригородным поселением прежних времён.

Акт закончился тем, что Солнце ушло окончательно, а звёзды сияли так, как они умеют это делать только в отсутствие электрического освещения окрест. Это впечатляло.

В антракте я полдничал местным мороженым (пломбир "Театральный", конечно же: шесть копеек, из которых одна лишняя) и до меня доходило, почему Тишеедин.

Верно, Вы-то уже поняли - потому что абитура. Им сейчас выезжать на новое место, раскладываться и обосновываться, сперва во времянках, потом в свежесложенных роботами строениях, где века будут жить поколения их старших детей.

К этой абитуре уже в ближайшие годы, а то и месяцы придёт любовь по Тишеедину, а не десяток ушибленных мировой катастрофой социопатов по Муклачёву.

Это понимание лишь добавило мне душевного смятения при просмотре второго акта. А то, что в нём режиссёр удержался от всяких новаций и прочтений - да, потому что абитура - этого душевного смятения не облегчило.

Во втором акте Он и Она сходятся, становятся самой обычной парой новых времён. Да, совпадающая пластика, дополняемые фразы, "общее поле зрения", распределённая кинестезия и прикладная телепатия. И это изображают зомби, неспособные на такое в принципе. Изображают хорошо, зрителю видно, как эффект нарастает - всё это на фоне тех самых классических обсуждений-предсказаний с собой и соседями, как теперь будет устроена жизнь.

Очевидных предсказаний, конечно же. Оглянитесь вокруг, и всё совпадёт.

Помнится, мы на выпускном курсе устроили телеконференцию по истории с культурогонией. Вопрос: работал Тишеедин по сохранившимся записям первых лет новых времён или подгонял предсказания и планы своих персонажей задним числом? Доказать не смогли ни того, ни другого. Я потом потратил едва ли не червонец на теки. Зря, прибюрошные институты тоже не знают.

А во время второго акта амелькинской "Новой любви" по Тишеедину я думал вот о чём.

У меня есть знакомые и, полагаю, друзья - супружеская пара зомби.

Он - капитан дальней разведки и видывал дикие поселения-толпы, где людям раж заодно с мозгами давили "чудодейственными средствами" на протяжении поколений: кое-что из его рассказов я выносил на связь, и рецензенты с комментаторами меня упрекали за "нагнетание бессмысленных ужасов".

Она - верховный смотритель сборочного предприятия возле моей родной Полсекундовки.

У них трое детей, двое из них зомби, один обычный. Они любят друг друга - так это назвали бы двести лет тому назад.

Смотреть на них - и на глаза наворачиваются слёзы. Я не шучу, у меня - тогда ещё совсем молодого, не встретившего Любимую - было что-то похожее на истерический припадок в их присутствии, настолько мне их было жалко из-за того разнобоя в словах и движениях, который кричал "чужие! чужие! чужие друг другу!"

Не "страшно" - мол, вот сейчас раждавление между двумя близко стоящими чужими пробьёт красный потолок, и эти двое кинутся убивать друг дружку - а именно жалко этих чужих, которые не чужие, но которые всё-таки чужие.

Я об этом пишу здесь, не боясь их оскорбить. Они же меня и отпаивали успокоительным, пока я что-то бессвязно бормотал и утирал слёзы. Они это понимают лучше меня или Вас.

Ради сравнения скажу о других знакомых. Обычная супружеская пара. Муж, смотритель агродепо, влетел под сломавшийся комбайн и лишился обеих ног и половины левой руки.

Когда я иду мимо их участка, а они там вместе на скамеечке, и дети на качелях, а он отдыхает без протезов - его страшное увечье той безысходной жалости не вызывает. Потому что там любовь в единственно возможном смысле этого слова. Там то самое счастье, в существовании которого в прежние времена люди друг друга веками убеждали и не могли убедить.

И вот эту разницу я вспомнил здесь, в театре. Зомби изображали зарождение любви, которое испытал я, приход того счастья, которое наверняка испытываете Вы, но которого им не испытать никогда.

Изображали хорошо, убедительно, отдаю им должное и повторяю в неизвестный по счёту раз: зомби-театр в Амелькино очень хорош как театр. Приезжайте, не пожалеете. Или пожалеете так, как я, а это правильно.

Второй акт "Новой любви" по Тишеедину отыгран буква к букве, нота к ноте по версии 2083, - даже без зомби-эффектов, то есть с жёлтым пространством-временем плюс-минус оркестровая яма - однако играли всё это люди, которым любовь недоступна и не будет доступна в принципе.

А я думал над тем, чтобы добраться до руководства театра, а то и до амелькинской администрации с тем, чтобы поставить перед ними этот вопрос. Хотя бы в форме "почему всё-таки не Муклачёв, Порфирин или даже позаимствованный Эргссон, почему Тишеедин".

Не добрался и не поставил, потому что понимаю: это желание есть тот же истерический припадок, который у меня случился когда-то в разговоре с семьёй зомби, только здесь меня бы утешали словами.

Да и возникает эта мысль, я понял, у каждого приезжего зрителя, и местные от такого уже устали, хотя виду не подадут и поблагодарят за идею. Так что, когда приедете, не напрягайте их.

Может быть, мне и показалось, но отличия между местными и приезжими зрителями в антракте между вторым и третьим актами были очень заметны. Приезжие были задумчивы и мрачноваты, хотя вполне вероятно, что так они выглядели на фоне местных, предвкушавших Выпускной бал.

Третий акт у оригинального Тишеедина был в основном о политике на фоне состоявшейся любви. Мол, раж нам не помеха, мы можем трудиться вместе, на остатках прежних вычислительных мощностей разработаем стандарты обеспечения и производства, спроэктируем поселения вплоть до элементов нулевого уровня, разработаем специализированных и универсальных роботов - и всё это в стихах с перерывами на песни и пляски… историки говорят, что Тишеедин, во-первых, работал по заказу Бюро Освоения, а, во-вторых, вдохновлялся материалами первой половины двадцатого века.

Сейчас освоение стало делом обычным. Упрётся оно либо в климат с логистикой, либо в альтернативные проэкты от иностранных столичных аггломераций, либо в неожиданно успешное "чудодейственное средство" от ража, позволяющее собрать из диких поселений ту самую Орду, с которой уже полвека по сериалам сражается "Добрая ватага" детворе на радость.

Это, по смешанным бюрошным оценкам, ещё век. Сейчас же у нас спокойствие и триумфальная поступь. Поэтому оригинальный тишеединский энтузиазм на нынешнем историческом отрезке не востребован, и в Амелькино это прекрасно понимают.

Понимают здесь, наверное, и то, что приезжий зритель, не привыкший к зомби, - или привыкший так, как я - после второго акта будет смущён и встревожен.

И весь третий акт преобразован в лёгкий водевиль. Достигнуто это очень простым приёмом - Её соседи пытаются с ходу воплощать предсказания в жизнь, то есть на руинах прежнего мира, вне состоявшихся пар и перестроенного быта, жить так, как мы сейчас. С хорошо продуманными изменениями в музыке, декорациях, и с весьма значительными и оригинальными изменениями в ролях, сделанными, подчеркну, качественно.

Получается очень смешно и мило, особенно когда зритель видит, что между соседями - и прежними, и новыми - тоже возникает любовь.

Честно говоря, я простил "президента Деда Мороза" и "тусовщицу", после того, как они под вполне бравурную аранжировку "Мы покорим пространство-время" перебрасываются рулеткой, отмечая время механическими секундомерами. В слова песни они вставляют расстояния и время ("Восемь метров!" - "Три минуты!" - "Через четыре года здесь будет город-сад!"), и расстояние всё сокращается, так что дело заканчивается объятиями. Зрители тут аплодируют взахлёб, в прежние времена случилась бы "овация" (словарь Вам в помощь).

Остальные истории любви - а их там более полудюжины - такие же лёгкие, приятные, вполне совместимые с нынешними обычаями и в то же время достаточно отличные от них по обстановке, чтобы вызвать радостный, беззлобный смех зрителя.

И, честно скажу, эта инфляция любовных историй смывает ту неловкость, которую ощущаешь в отношении зомби после второго акта. Грусть остаётся, но остаётся отшлифованной до прозрачности.

Именно в силу этой отшлифованной грусти я обещаю, что своих знакомых зомби я в Амелькино, если понадобится, вытолкаю руками, чтобы они это посмотрели.

Если вы это читаете, товарищ капитан и госпожа техмастер, а я ещё не вернулся из летнего отпуска, то готовьтесь. Вытолкаю.

Никаких банд, никаких боёв, никаких ранений у Тишеедина нет. Заключительный номер "Это новая жизнь, пусть она будет долгой" выдержан очень близко к оригиналу, тогдашний энтузиазм тут возвращается, и, как ни странно, к хору весьма комичных персонажей он вполне подходит, не вызывая насмешек. Занавес, аплодисменты - и я что после "Старой любви", что после "Новой" был не в том состоянии, чтобы сравнивать их силу. Хотя думаю, что абитура от театра уже подустала и рвалась на бал.

Впрочем, та парочка, которая обнималась на другой стороне амфитеатра на моём уровне, снова стояла по-зелёному, метрах на девяти, аплодировала и вопила очень и очень рьяно. Чтобы все думали, что они смотрели.

И вам тоже привет, молодые, если вы это читаете. Исправных вам строительных роботов, быстрой стройки и долгой жизни.

А мне очень хочется спать, потому что я потратил на эти заметки всю ночь в своей туристической кубатуре. И потом мне разбирать свои же каракули, платить за сетевой терминал для перепечатки и отсылки, а после этого творческого акта прикидывать, не придётся ли арендовать мопед в долг до ближайшей чековой станции.

Как я и обещал, мой следующий рассказ будет о денежных тратах на протяжении летнего отпуска.

А этот я закончу очередным утверждением, что амелькинский театр зомби вполне стоит посетить. Лично я поеду сюда и в свой зимний отпуск и возьму абонемент с заранее предвкушаемой скидкой: смотреть старых драматургов, которых будут давать - да, так, как и давали в старые времена. Будет "Недоросль", будет "Вишнёвый сад", будет "Кто боится Вирджинии Вульф", будет неизбежный "Федот-стрелец".

Я заранее закажу распечатку с текущего репертуара амелькинского театра по связи и засяду здесь на неделю, а не проездом, как сейчас.

Спокойной ночи - а мне спокойного утра до полудня самое меньшее. Хотя в этом на собратьев-туристов надеяться не приходится.

Остаюсь ваш корреспондент в пределах личной месячной рассылки, в настоящее время скромный турист, сотрудник Бюро медицины при звании, квалификации и должности земского врача, старший сын, житель поселения Полсекундовка "второй волны" северо-востока Московского Разброса, любящий и Любимый Александр Витальевич Кузнецов.




Tags: дыбр, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments