?

Log in

No account? Create an account

обратно | туда

Свидетели Кагановича.

Маленький мальчик нашёл бундестаг. И понеслось.


Я сейчас даже не мальчика защищать буду. Мальчик в Германию съездил потому, что свой немец от этого «народного союза» до трибуны в бундестаге вряд ли добрался бы, а доберись он, так был бы выслушан с меньшим умилением. Обычная операция парламентского лоббирования, небесталанно проведённая. Учиться надо.

А вот то, что не одного и не двух авторов из закладок моего браузера мальчиковая речь «за святое» ущипнула, и ущипнула больно – это меня поначалу удивило.

Понятно, что первым делом я пошёл искать текст мальчиковой речи. Нашёл. Вот.

Текст доклада.

Был такой Лазарь Моисеевич Каганович. Слышали, наверное. Ему приписывают следующее изречение: «у всякой аварии есть имя, отчество и фамилия». Мои читатели знают, что, чем старше я становлюсь, тем менее склонен соглашаться с этой максимой.

Я считаю, что мир есть место трагедии, а не место преступления, что куча народу мрёт – и страшно мрёт – от случайностей, по глупости и по недосмотру, и что причины, приведшие к множеству смертей и страданий, могут отстоять от своих следствий так далеко, что никакой моралью не дотянешься.

Я считаю, что человек есть существо общественное и историческое в мере много большей, нежели он есть существо индивидуальное и вечное, «душа».

Я считаю, что страдания в этом мире проходят по множеству разных ведомостей, а не только «фраги во имя Добра» и «фраги во имя Зла». И для меня словосочетание «невинно погибшие» настолько отлично от «убитые плохими людьми по злому умыслу», что, когда я встречаю презумпцию тождества этих двух категорий, то на пару секунд впадаю в ступор.

Потом, правда, из него выхожу, не переставая смотреть на поражённого самоправедностью «свидетеля Кагановича» с опаской. Человек в комиксе живёт.

Что ставят в вину пареньку, задаром съездившему в Германию? Следующие вещи.

Первое. «Так называемый «Сталинградский котёл»…» Когда я это прочёл, то подумал, что резвился какой-то тролль. Слово «котёл» в значении «окружение больших групп войск» есть калька с немецкого Kessel, причём калька времён Великой Отечественной. Тогда у немцев это неплохо получалось, а потом именно под Сталинградом праздник кончился, и кончился весьма показательно.

Подозреваю, что в германских сообществах, интересующихся той войной, от «так называемого Сталинградского котла» скрежетали зубами так, что сыпалась крошка. Их народным избранникам, людям умным и современным, иностранный мальчик объяснил новый, незнакомый термин.

Представьте себе. В Думе по каким-то обстоятельствам штатовский или европейский парнишка читает доклад о том, как западные роботы бороздят просторы Солнечной системы. Самопадающие «Фобосы» он не упоминает, чтобы не бередить, но где-нибудь в середине доклада, упоминая выход на орбиту – скажем, Урана – какого-нибудь западного изделия, поясняет «so-called sputnik».

Я уж не говорю о том, что только люди, восприятие которых отформатировано годами и десятилетиями Рунет-сражений между ордами анонимов, склонны относить оборот «так называемый» к набору «видишь, тупая скотина, я с тобой незаслуженно вежливо, хотя и не совсем».

Оно не обязательно так.

Второе. «Умер от тяжёлых условий плена». Вот представьте себе на секунду, что для меня это выражение радикально отличается от «был замучен русскими сталинскими палачами». И я не вижу смысла заставлять парнишку, сказавшего первое, отвечать за второе.

«Тяжёлые условия плена» отличаются от «условий плена, в силу умышленных действий пленившей стороны не соответствующих конвенциям, к которым та присоединилась», так же, как отличается трагедия от преступления.

Игнорирование этого различия, запись всякой безвременной смерти в подвиг или в преступление, самоправедное раздувание щёк – это не проблема бундестажёра; это проблема нашего общества, доборовшегося с собственным прошлым до состояния, напоминающего… дикость?

Под самыми разными флагами. Ради всеразличных забобонов. Десятилетиями и десятилетиями. Не в свои ряды записать, не заставить с собой согласиться, а стереть у человека в восприятии прошлого различие между трагедией и преступлением, критически затруднить человеку понимание прошлого и тем обесценить прошлое общества для его будущего.

Чтобы до основанья, а затем.

И у меня есть подозрение, – куда ж без теории заговора – что этот всплеск вокруг германской речи новоуренгойского паренька есть обычный прогон тест-сигнала, проверка: достаточно одичали или нет, достаточно народу в секте свидетелей Кагановича или ещё нет. Вот я и сижу, толкую: мол, нет, ещё не достаточно, меня туда не пишите.

Третье. «Невинно погибшие», которые «хотели жить мирно и не хотели воевать». То же самое.

Да, «погибли», то есть «умерли не своей смертью» – в силу обстоятельств, которые не только не могли контролировать, но с которыми не успели и примириться (второе, впрочем, ещё вопрос). Нет, совсем не «убитые» и не «погубленные».

Да, «невинно», то есть доля собственной инициативы в действиях по созданию этих обстоятельств или в препятствовании их созданию у подавляющего большинства погибших была очень мала и неоформлена. Нет, это не даёт им права на усиленное питание за счёт местных жителей. Конвенции старались соблюдать, а насчёт вины в том, что это не всем помогло, так её нет – о том, кто виноват, спросите у Паулюса по спиритическому блюдечку; он отказался сдаваться, когда предложили.

Трагедия, как и было сказано.

Хотелки же людские суть вещь сиюминутная, и я всецело верю, что после того, как отдельно взятый фриц хлебнул военной жизни, он уже не хотел воевать, а хотел мира, и чтобы у каждого немецкого землепашца было не меньше двух славянских рабов. А больше всего хотел жить, иначе не рисковал бы стать «невинно погибшим», а отбивался до последнего.

И продолжу вспоминать Стругацких:

«Г.А. сказал как бы между прочим: закон никогда не наказывает ПРЕСТУПНИКА. Наказанию подвергается всего лишь тварь дрожащая — жалкая, перепуганная, раскаивающаяся, нисколько не похожая на того наглого, жестокого, безжалостного мерзавца, который творил насилие много дней назад (и готов будет творить насилие впоследствии, если ему приведётся уйти от возмездия). Что же получается? Преступник как бы ненаказуем. Он либо уже не тот, либо ещё не тот, кого следует судить и наказывать…»

И проблема оказывается не в том, что именно мальчик пискнул в бундестаге, а в том, что куче народу мнится, будто другой куче народа – рядом, в том же обществе – предсмертной слезинки пленного фрица хватит для того, чтобы напрочь забыть «того наглого, жестокого, безжалостного мерзавца».

И вот о причинах такой мнительности и такой забывчивости – причинах действительных и воображаемых – подумать стоит гораздо глубже, а поговорить гораздо подробнее, нежели о мальчике и его словах. Фриц помер, но мы-то здесь.

Наконец и напоследок. Прочтите завершение мальчиковой речи.

«Отто фон Бисмарк сказал: «Всякий, кто заглянул в стекленеющие глаза солдата, умирающего на поле боя, хорошо подумает прежде, чем начать войну». Я искренне надеюсь, что на всей Земле восторжествует здравый смысл, и мир больше никогда не увидит войн».

Здесь мне вновь помстились тролльи ужимки. Немцы знают: Бисмарк жил до Гитлера, Гитлер повоевал и мёртвых видывал, но Гитлер всё-таки начал войну. Следовательно, либо Отто нёс пургу, либо Адольф хорошо подумал перед тем, как привести Германию к тому, к чему он её привёл.

И это сказано в бундестаге немецким депутатам в порядке лоббирования поддержки содержания могил немецких солдат на русской земле. Мне нравится.

Однако это дело вкуса. Кому Каганович пророк, а вот я бы за тёткой Крейей записывал.

Спасибо за внимание.



Comments

17ur
22 ноя, 2017 15:36 (UTC)

Однако логика из неё следует забавная.

Latest Month

Май 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Page Summary

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lizzy Enger