Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Categories:
  • Mood:

Пиджин-философское. Двенадцать сюжетов ненависти.

В работе "Поведение", на которую я вряд ли когда-нибудь устану ссылаться, ненависть определена как неприятное переживание, которое прекратится тогда, когда переживающий субъект вернёт своё.

Я согласен с цитируемым ниже описанием ненависти.


Экран, заполненный множеством слов "ненависть" красными буквами

"Желание вернуть своё принципиально отличается от желания присвоить чужое. Оно возникает в ситуации, когда своё продолжает признаваться субъектом именно своим, а тот факт, что им обладает кто-то другой, воспринимается как помеха. С этой точки зрения объект ненависти не обладает тем, что субъект считает своим, а просто мешает субъекту обладать тем, что ему принадлежит. Поэтому единственным способом вернуть себе возможность обладания своим является не "обратное присвоение" (своё не признается чужим), а уничтожение помехи, препятствующей должному отношению к своему (например, ненавидимого человека). Ненависть предполагает, что "правильное положение вещей" восстановится само, как только будет убрана помеха.

Ненависть всегда направлена на прошлое. Невозможно ненавидеть кого-то или что-то за то, чего ещё не произошло. С этой точки зрения прошлое в целом является универсальным объектом ненависти.

Ненависть является личным чувством: ненавидят не что-то, а кого-то. Ненависть - это ненависть к участникам отношений.

Ненависть является наиболее сложной из всех базовых эмоций, поскольку предполагает понимание разницы между отношениями и их реализацией, а также зависимость отношений от действий их участников."

Однако ранее в той же работе понятие "своего" было разделено согласно восприятию индивидами общественных отношений.

Ещё одна цитата:

"Своим человек может называть, во-первых, то, что принадлежит ему (вещь, территорию, ребенка, место за столом, профессию, должность, и так далее). Это понимание "своего" в смысле "собственности"...

Кроме того, своим человек может называть то, к чему принадлежит он сам (семью, народ, организацию, партию, поколение, что угодно). В первом случае можно говорить о собственности, во втором - о принадлежности или причастности. Ясно, что смысл слова "своё" здесь меняется: когда кто-то говорит "это моя вещь", это значит совсем не то же самое, что и "мой народ". Здесь речь идет не об имуществе, но, напротив, о принадлежности к некоторой общности или коллективу.

Далее, человек может называть своим то, с чем находится в отношениях власти или подчинения... Совершенно очевидно, что выражение "мой начальник" (впрочем, как и "мой подчиненный") имеет иной смысл, чем "моя вещь" или "мои друзья".

Наконец, существует и четвертый смысл слова своё. Он проявляется, когда человек говорит про что-нибудь "это моё право". Речь не идет о какой-либо собственности, об отношениях с коллективом, или о властных отношениях. Здесь речь идет о свободах, которыми "обладает" индивид в обществе..."

Приведённое разделение задаёт "второй сложный" вопрос о ненависти.

Если есть разные понятия "своего", то и желание его вернуть, убрав некую помеху, в этих четырёх случаях будет иметь некие отличия. Что можно сказать об этих отличиях?

Сначала два замечания.

Во-первых, ненависть подразумевает представление ненавидящего о том, как "должно быть" - о том, что "восстановится само". А это представление имеет два оттенка: "должно быть" в результате осмысленных целенаправленных усилий или "должно быть" в силу "законов природы", в том числе "законов общества".

"Если ненавидимый не будет намеренно блокировать выпады ненавидящего, не будет обесценивать его усилия, то эти усилия увенчаются успехом, и цель будет достигнута" или "если вон тот ненавистный чувак, который мне никто, отойдёт в сторону, то его тень не будет падать на меня, и у меня будет хороший загар".

Различие между "врагом" и "просто помехой" задаёт разные представления о ненависти. Границу между этими представлениями можно увидеть в легенде о Сизифе, если поставить вопрос "почему камень скатывается обратно".

Во-вторых, если прошлое оказывается универсальным объектом ненависти, а ненависть есть личное чувство, то задачу распространения ненависти в обществе (не путать с собственным переживанием ненависти) может решить только рассказ о состоявшихся делах плохого человека, он же обвинение. Отсюда при распространении ненависти получаются

а) очень большой соблазн очеловечивания прошлых трагедий и катаклизмов,
б) обязательность поиска виновного в них даже ценой упрощения рассказа с потерей его смысла и следующая отсюда
в) критическая уязвимость к манипуляциям.

Кто сказал "бои за историю"? Извините, послышалось.

Теперь о том, что сама ненависть составляет четыре... толка?... в зависимости от того, восстановлением которого именно "своего" она лечится.

Во-первых, это отсутствие доступа к некоторой своей вещи. Тут будет два оттенка ненависти, завязанных на то, считают ли другие эту вещь [ещё] принадлежащей ненавидящему... проще говоря, воспринимают ли они его попытки получить к ней доступ как попытки её вернуть или попытки её отнять.

Во-вторых, это помеха к возвращению в общность: "из-за тебя свои меня не признают своим".

В-третьих, это помеха к возвращению в иерархию: "из-за тебя мои сервы/мой лорд не признают меня своим лордом/сервом". Случай с "лордом" понятнее, потому что вкуснее, а "серв" так и норовит слиться в случай "во-вторых" - "свои меня не берут к себе даже в статусе серва". Однако я здесь говорю не о статусе "своего", а именно о статусе "серва" с его специфическими плюшками: не надо думать за себя и т. д., так что здесь тоже получаются два оттенка.

В-четвёртых и самых сложных, это невозможность реализации своей свободы. Вынуждение меня к какому-то действию, которого в отсутствие объекта ненависти я мог бы и не совершать, причём окружающие этот отказ поняли бы. "Я тебя ненавижу потому, что из-за тебя они не соглашаются с моим отказом делать то-то и то-то, а такой отказ - моё право".

Итого выходят уже не четыре, а шесть толков из-за асимметрии отношений власти и собственности. В каждом толке два оттенка по свойствам объекта ненависти (пассивное или активное препятствование возвращению своего), отсюда двенадцать сюжетов ненависти.

Рискну утверждать, что такая классификация - вещь нужная.

В её отсутствие, например, неразличение

а) возвращения в общность и
б) возвращения в иерархию

ведёт к отождествлению "русского мира" и "российского государства", задаёт уязвимость к обвинениям русских в "рабском сознании", "имперских амбициях" и т. п..

В другой пример можно поставить различие между

а) возвращением доступа к чему-либо и
б) возвращением возможности отказа что-то делать,

когда признание этого различия задаёт разговор о последствиях "гайдаро-чубайсовской приватизации" между носителями очень разных убеждений, фанатами очень разных "-измов". Разговор достаточно абстрактный, чтобы не скатываться к взаимным обвинениям с оскорблениями и мордобоем (надоело уже), то бишь разговор с возможностью договориться.

В заключение не могу не отметить, что "возбуждение ненависти" в РФ ходит в уголовных преступлениях (пресловутая 282 статья УК РФ). В статье нет возбуждения ненависти к конкретному человеку из-за его положения в обществе, однако оно элементарно сводится к "принадлежности к какой-либо социальной группе".

Это означает, что двенадцать сюжетов ненависти - если уж ими развлекаться в каких-то публичных дискуссиях - для начала подлежат изложению в терминах вроде "обеспечения доступа к". Без употребления самого слова на "Н".

Займусь как-нибудь.

Спасибо за внимание.



Tags: дыбр, нация, общество, теория, этика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments