Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Category:
  • Mood:

День без мысли о народе.

Под кат убрано долгое и весьма абстрактное рассуждение, одним из частных приложений которого можно считать осмысление разницы между "русским" и "советским", а равно условий, при которых эта разница действительна и опасна.

Это была не реклама, это была антиреклама, потому что разницу между "русским" и "советским" и без открытия ката знает каждый читатель. Знает её твёрдо, прекрасно, с тысячью доходчивых примеров и до наивозможнейших тонкостей так, что готов пылко отстаивать своё знание от других читателей, павших жертвами прискорбных в своём разнообразии заблуждений по этому вопросу; ну, а заодно и от меня, тоже павшего жертвой чего-нибудь.

Я же записываю это рассуждение в порядке применения своих нынешних теорий к ранее мною читанным, комментированным, а то и самолично произведённым рассуждениям.

Верификация. Профилактика. Упражнение.

Примечание: просьба не вестись на задания в тексте, если уж пришли. Они риторика.

1. Народ получается через проекцию на большую группу людей идеи семьи. Формула народа - это "седьмая вода на киселе, а всё одно брат". На совместную деятельность многочисленной и часто распределённой группы (медленная коммуникация) проецируется идея домашнего хозяйства, домашнего очага, - а так же самого дома в смысле стен и крыши - разных поколений как единого целого; эта идея форматирует и частные задачи, которые в рамках совместной деятельности решают подгруппы этой группы.

В общем случае родственные связи в группе людей здесь-и-сейчас для объявления её народом не обязательны. Достаточно актуальной совместной деятельности и потенциальных родственных связей в будущем: "переженятся, раз все сюда приехали, детей нарожают".

Другое дело, что уже существующие родственные связи сильно помогают созданию народа - и это особенно важно, если речь идёт о продолжительном соперничестве с такими же группами за вполне материальные ресурсы на некоем "вмещающем ландшафте" по Гумилёву-не-поэту. Выигрыш времени, фора.

Можно переформулировать мысль: признанные родственные связи помогают пониманию членом общества себя как части народа - члена очень большой, долговечной и сравнительно слабо проявляющей себя, но всё же семьи. Семьи, всё время, постоянно, вопреки отсутствию видимых подтверждений пребывающей вокруг, пребывавшей задолго до и пребудущей долго после.

Кроме того, людям со сравнительно небольшой, но заметной долей успеха можно навязывать переживания таких родственных связей под какими-то иными названиями, через религиозные или идеологические доктрины.

2. Теперь меня клинит, потому что я не знаю нужного слова. Каким словом назвать весь личный состав школы: и учащихся, и обучающих? Всё, что мне приходит в голову - это "дисциплия", однако она про учеников, а учителя у латынцев были "магистры". Может, "ложа" или "орден"?.. ассоциации те ещё, м-да. Хорошо, пусть будет дисциплия - всё равно это рассуждения ЖЖиста, которых на пятачок пучок, а не откровения со священного пригорка.

Так вот, дисциплия - это понимание большой группы людей как личного состава школы. Стены и крыша в этой проекции присутствуют, и даже разные поколения есть, - от первоклассников до абитуры - но общее хозяйство и его частные предприятия суть не домашнее хозяйство, не жилая комната и угли в очаге, а хозяйство школьное, аудитория и доска со следами мела на ней. Формула общности в дисциплии - "хоть и лодырь, а сидеть с ним за одной партой".

Формула народа, про всёравнобрата, возникает через распространение детского ощущения счастья "папа, такой высокий, где-то под самыми облаками, маме такой же высокой улыбается, и у меня внутри хорошо". Этот свет далеко светит, это биология, это инстинкты с импринтами, это просто сделать, дёшево поддерживать и приятно переживать.

Примечание: полагаю, что придумать семью как общественное явление и модифицировать её на протяжении тысяч лет и в разнообразнейших условиях было отнюдь не просто, однако обязательным условием всякой такой модификации, подозреваю, была именно простота создания.

С обучением сложнее, дороже и неприятнее, и вот почему.

Детское, инфантильное ощущение принадлежности к семье основано на презумпции "все взрослые высокие, хорошие и добрые, только папа и мама самые-самые лучшие". Детство заканчивается, когда до субъекта доходит, что не все взрослые высокие, хорошие и добрые - однако то, что уже прошито, диктует различение семьи и остального общества как "там тоже неплохо, но у нас тут лучше".

Это различение проецируется и на разные народы, которые, повторю, субъект понимает как очень большие семьи. Получается нечто вроде: "Народ вообще - это хорошо. Народ ауридов - это хорошо. Народ бенидов - тоже. Но наш народ, народ гаммидов, самый лучший".

Примечание: "Мою борьбу" я хоть и в русском переводе, но читал ещё студентом. Там именно это межсемейное различение "негры вполне хороши у себя в джунглях, где мы бы сдохли". Советская пропаганда эти моменты, не желая напрягаться, упускала. Адольф полез сюда не потому, что считал славян хуже вообще, в принципе, в любых и всяких условиях, а потому, что считал здешнюю землю достаточно подходящей для немцев. То, что русских надо было перебить, было следствием, а не причиной. Не то, чтобы я Адольфа жалел; не то, чтобы я отмечал критическую разницу между "Моей борьбой" и каким-нибудь современным кредо по распространению ценностей свободного мира на остальную планету.

Ощущение принадлежности к дисциплии осознаётся позже принадлежности к семье, и осознаётся, извините тавтологию, сознательно. В том числе вбивается, чтобы дошло. "Есть такое слово - надо". Формируется презумпция "мир ко мне безразличен, без целенаправленного труда по его изменению он меня убьёт и не заметит, я должен быть упорным и сильным, я должен знать, как правильно/экономно/прибыльно применять свои силы и упорство к окружающему миру".

В первую и главную очередь именно учения самых разных пошибов и авторств навязывают ученику эту презумпцию и через переживание недоброго мира, и через переживание ценности знаний с ценностью упорного труда по их постижению, и через переживание радости от приведения мира к понятому/правильно воображённому за партой порядку.

На основе этой презумпции субъект различает свою и чужие дисциплии, как "у нас тут, конечно, хреново, - мир, он вообще такой - но у них там вообще адский ад". "Дисциплия - погано, но лучше не придумаешь. Дисциплия ауридов - слабая и тупая сволочь. Дисциплия бенидов - ленивая, невежественная и хитрозадая сволочь. У нас, гаммидов, тоже не сахар и сволочи полно, но держимся, потому что учат нас правильно и правильному".

3. Изложенное в п. п. 1 и 2, мягко говоря, узнаваемо в своих частных проявлениях у нас тут в России и вокруг за последние лет двести, верно - а то и сильно дальше? Не стану лишать Вас удовольствия классифицировать и риторические фигуры в частности, и дискурсы вообще.

Присоветую ещё одно удовольствие, когда это закончится: прикиньте протокол общения между членом семьи и членом дисциплии. Как им о чём-то договориться, не проламывая друг другу головы. Не согласиться, не объединиться, не слиться в экстазе и не утратить различие между собой - а как предупредить перед тем, как въехать локтём в бок, чтобы отодвинулся, и как извиниться после того, как отодвинул, чтобы извинения были приняты без драки.

Решение, конечно, существует, потому что исходные презумпции отличаются формой, а не сутью: обе они - утверждение об отличии "у нас тут" от "у них там" в пользу "у нас тут". И народ, и дисциплия - это разные формы одного и того же оружия, средства выживания группы среди таких же групп в безразличном к ним мире.

Такое различие форм может задать очень разные оценки наблюдаемого, разные понимания "плохого" и "хорошего", "добра" и "зла", "правильного" и "неправильного" в одной и той же ситуации. Разные точки зрения и рамки восприятия.

Очевидно, что и "народ" как понимание человеком принадлежности к большой семье, и "дисциплия" как понимание человеком принадлежности к большой школе, могут сосуществовать и в одном и том же обществе, и в одной и той же голове.

Следовательно, сосуществуя, они станут бороться за ресурс. Не уточняю, что такое этот "ресурс" - "это второй сложный", однако он, ресурс, выступает объектом конкуренции и в голове, и в обществе.

Потому, что голова одна и та же, и её возможности ограничены. Потому, что общество одно и то же; все те дела, которые в нём можно переделать, или которые в нём можно хотя бы вообразить, составляют ограниченный список, а доступные материалы и труд - ограниченный объём, обычно совершенно не соответствующий списку.

Надо выбирать.

Это вовсе не какой-то вселенский, всё в себя включающий конфликт, это один из тех движков, которые заставляют работать большинство умов и большинство предприятий. Это всего лишь одна из возможных реакций, которые пережигают впечатление в мысль, а целенаправленное действие в упорядоченный труд. Никоим образом не единственная реакция, вовсе не обязательно доминирующая.

Отсюда ещё одно удовольствие. Придумать не протокол общения, не взаимопонимание при более или менее вежливом орудованием локтями, а наоборот.

Найти самый экономный способ стравить народ и дисциплию, - и в голове, и вокруг - найти самый затратный/продолжительный способ ведения этого конфликта, найти самые прибыльные способы нажиться на нём.

Не найти в смысле "вычислить", а просто показать пальцем или процитировать. В России живём, не где-нибудь. Страна с великой историей. Пальцев не хватит.

4. Борьба между народом и дисциплией как подходами к пониманию окружающего мира и отношений группы с ним своим обязательным эффектом возымеет конвергенцию этих подходов в конкретных случаях их соперничества. Солдаты по разные стороны передовой окажутся похожи друг на друга просто в силу специфики их жизненных условий. Различия будут прямо пропорциональны расстоянию от линии фронта.

Народ-как-понимание, претендуя на частный или общественный ресурс, здесь и сейчас занятый дисциплией-как-пониманием, будет вынужденно похож на эту дисциплию.

Домашнее хозяйство будет презентовано как школьное или как "и школьное тоже", с выпиранием одних черт и с затиранием других. Отношения "родитель-ребёнок" будут маскироваться под "учитель-ученик". "Да это же почти одно и то же!", "это можно использовать вместо того, будет так же правильно и даже лучше".

Именно на такой конвергенции "дом-школа" основан национализм как идеологический феномен.

Национализм - это работа субъекта по продвижению народа-как-понимания окружающего мира для захвата ресурса (частной мысли или общественных занятий), ныне занятого дисциплией как таким же пониманием. Национализм решает задачу: как в семье сделать учение вроде школьного, способное конкурировать со школьным "на его поле", и самой семье не пропасть при этом. Как пережить и/или использовать неизбежный отрыв от народа любых достаточно удачных версий такого учения и превращение их в учения школьные, дисциплинарные.

5. Вы думаете, это я ругаюсь, обличаю или горюю? Нет, горевать я буду сейчас. Дисциплия-как-понимание, она ведь, конкурируя за тот же ресурс, занимается равной по модулю конвергенцией "школа-дом". Она школу норовит выдать за семью, "будет так же правильно и не так плохо, как возле очага". И получайте:

За годы социалистического строительства в нашей стране возникла новая историческая общность - советский народ. В совместном труде, в борьбе за социализм, в боях за его защиту родились новые, гармоничные отношения между классами и социальными группами, нациями и национальностями - отношения дружбы и сотрудничества. Наши люди спаяны общностью марксистско-ленинской идеологии, высоких целей строительства коммунистического общества. Эту монолитную сплоченность многонациональный советский народ демонстрирует своим трудом, своим единодушным одобрением политики Коммунистической партии".

Отчётный доклад ЦК КПСС XXIV Съезду, весна 1971 года. Рискуя прослыть еретиком, скажу, что эта заявка и в отношении советского государственного строя как набора политических решений, и в отношении общества, организованного этим строем, по своей разрушительной силе напрочь превзошла раннебольшевистское творчество по нарезанию границ на территории бывшей империи, которое приянто поминать и к месту, и не.

Тот диссонанс, который неизбежно возникнет при навязывании группе, живущей как школа, обязательного описания и понимания своей жизни как жизни семейной, - или наоборот, если семью объявить школой - упростит существующую организацию в этой группе, уничтожит сложные структуры в ней.

Что и произошло.

Возвращаясь к метафоре военного противостояния, речь здесь идёт не о медленном и последовательном оттеснении противника с одновременным приспособлением захваченного у него к своим нуждам, а разовой победе каким-нибудь вундерваффе (директивой суверена КПСС) на огромной площади и оставлении этой площади неубранной, неиспользуемой и не обязательно охраняемой: с гниющими трупами и складами боеприпасов, в том числе массового поражения.

Живые позавидуют мёртвым.

6. И напоследок. Просто, чтобы не забыть, если вдруг нарвусь на похожее.

Видно, что "антинародное", "антисемейное" понимание окружающего мира - не в пользу именно и только дисциплии, а вообще антинародное, "против" - выглядит как инверсия "все кругом хорошие, но мы самые лучшие" во "все кругом дерьмо, а у нас тут самое дерьмо". Кругом капитализм, но в отсталой царской России он даже на общем фоне... знакомо?

В свою очередь, "антишкольный" подход - не в пользу народа, а против дисциплии - получается инверсией "у нас плохо, но вокруг ещё хуже" в "у нас вроде неплохо, но кругом ещё лучше". "Шведский социализм". Всё так же дёшево, почти вся собственность государственная, только никакого дефицита, никакой антиалкогольной кампании и варёнки с клёпками.

Как показывает история, эффективно работает и то, и другое.

Со временем я продолжу эту цепочку, ибо рассуждений на самые разные темы отсюда следует множество.

Спасибо за внимание.


Tags: общество, политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments