Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

  • Mood:

Seveneves. Несколько заметок по поводу.

“Ah. My fithp may ride such small things, but I thought United States fithp be afraid.”
("Footfall", Larry Niven, Jerry Pournelle)

Я книжку прочитал в нерабочее время, которого всё меньше.

Книжка называется "Seveneves", а в русском переводе, пишут, "Семиевие" (на ссылке куча рецензий, так что у меня не рецензия, а так, мысли по поводу). Твёрдая НФ, космическая фантастика, героическая фантастика, апокалипсис и пост-апокалипсис, утопия... а ещё автором Нил Стивенсон.

Прочёл и пошёл освежить в памяти год рождения автора. 1959. Ну, с днём рождения его в этом году (31 октября) и заранее с юбилеем в следующем.

Книжка объёмная, а о качестве русского перевода, увы, не осведомлён, так что не считаю себя вправе этот перевод рекомендовать или, напротив, от него советовать. Здесь я просто запишу мысли, на которые меня роман натолкнул. Без спойлеров, сами понимаете, не обойтись, но... книжка объёмная, и я предполагаю, что читатель за первые четыреста страниц благополучно мои спойлеры забудет.

1. Про что, значит, повествование. В наше время плюс десять-двадцать лет - ровно столько, чтобы миллиардеры-инноваторы успели как-то распоясаться в космосе - неизвестная хрень разломала Луну. Та сперва развалилась на семь кусков. Один умнющий штатовец (кто ж ещё-то), немножко знакомый с небесной механикой и экспоненциальной функцией, высчитал, что осколки так и продолжат мельчать, сталкиваясь друг с дружкой, покуда через пять тысяч лет вокруг Земли не объявится красивое кольцо. Эстетические соображения, однако, уступили место соображениям практическим: ближайшие четыре тысячи лет "самого процесса", который штатовец назвал Hard Rain, а я бы перевёл как Твердождь, с жизнью на Земле окажутся несовместимы.

И вот тут мне вспомнился Салтыков-Щедрин. С самого начала:

"Есть множество средств сделать человеческое существование постылым, но едва ли не самое верное из всех — это заставить человека посвятить себя культу самосохранения. Решившись на такой подвиг, надлежит победить в себе всякое буйство духа и признать свою жизнь низведенною на степень бесцельного мелькания на все то время, покуда будет длиться искус животолюбия."

И дальше:

"В Чембаре так долго и легкомысленно рассчитывали на бесконечную способность почвы производить «буйные» хлеба, что и не видали, как поля выпахались и хлеба присмирели. Здесь же, очевидно, ни на какие великие и богатые милости не рассчитывали, а, напротив, и денно и нощно только одну думу думали: как бы среди песков да болот с голоду не подохнуть. В Чембаре говорили: а в случае ежели бог дожжичка не пошлет, так нам, братцы, и помирать не в диковину! а в Эйдткунене говорили: там как будет угодно насчет дожжичка распорядиться, а мы помирать не согласны!"

Его Императорского Величества чиновник сатирствовал над русскими, не зная слова "расизм", - а его сатиры положительно расистские - я же вот думаю, что не прошло и двух сотен лет, а чембарского легкомыслия не признает за собой ни один политически сколько-нибудь озабоченный русский. Да что там за собой! Не то, что гордость "русским фатализмом", но и обвинения в таковом вряд ли мелькнут в сколько-нибудь честной - пускай бурной, пускай ядовитой - дискуссии между советофилами и советофобами, монархистами и анархистами, инфракрасными и ультрафиолетовыми. То ли Щедрин врал, то ли мы... подросли.

Почему я вспомнил Щедрина? А у Стивенсона человечество помирать не согласно, и за пару лет между расколом Луны и Твердождём норовит вывести на орбиту всё, что получится, собрать на основе МКС флагман немалого роя сравнительно мелких космических... нумеров... с ограниченной автономией и спасти примерно пару тысяч отобранных почти что по жребию человек и всё, что можно записать на флэшки, включая ДНК. Чтобы спасённые пять тысяч лет бесцельно мелькали, предаваясь искусу животолюбия.

2. То, как это получилось, говорит название книги. Да, в кульминации осталось семь баб детородного возраста. Без мужиков, так что партеногенезис с генной модификацией. А историю про то, как дошли до жизни такой, начиная с упомянутой пары тысяч, мог бы написать упёртый ватник. И у меня есть подозрение, что ватник её и писал, благо ватническое мировоззрение не зависит ни от национальности, ни от лояльности конкретному суверену (см. эпиграф). Скорее всего, от времени: почему я и пошёл смотреть год рождения автора.

Полагаю, что книга достойна внимательного чтения хотя бы из-за этого. Чтобы потом было на что ссылаться в разговорах с молодёжью. И вообще, как метка в диалоге поколений "Seveneves" таки да. Для не слишком споро воспроизводящейся аудитории, способной работать с длинными "скучными" текстами и не чурающейся технических подробностей, но да.

Космические нумера - arklets, ковчежцы, Swarm, Рой - оформились в самостоятельное сообщество: там специально отобранная, особо одарённая (ей так сказали) молодёжь, у неё планов громадьё, включая полёт на Марс, плюс беглый президент США в качестве духовного авторитета (впоследствии одна из Ев). На МКС же скучные технари среднего возраста, которые понимают, что пушистый северный зверёк точно восторжествует, если не срастётся куча обстоятельств, включая безумный план некоего миллиардера пригнать на земную орбиту кусок ледяного ядра кометы, чтобы топливо на ближайшие сотни лет.

Молодёжь взбунтовалась, и Рой ушёл на более высокую орбиту, чтобы растить под лучами Солнца питательные водоросли, строить рыночную экономику (я не шучу) и вообще. Оставшиеся технари пытаются собрать из ледяной глыбы, астероида Амальтеи и остатков МКС агрегат, способный на неизвестном по счёту обороте вокруг Земли добраться до особо гостеприимного осколка Луны - металлическое ядро с ущельем: можно жить. Небольшая проблема: пояс Ван Аллена. На каждом обороте.

3. Отношение автора к русским, скажем так, нетипично. Начать с того, что русскую бабу системы "слона на скаку остановит и хобот ему оторвёт" у него зовут Текла (Tekla) Алексеевна Илюшина, а одна из русских фамилий - Пантелеймон.

И тут же диалог западных товарищей между собой, где соседние реплики собеседников содержат "Potemkin village" и "opiate for the masses". Реплика Теклы насчёт Советского Союза в разговоре "семи Ев". Не раз поминается Циолковский, а сердце человеческой колонии зовётся "Cradle". А уж Пятое тысячелетие, Тысячелетие Кольца для именования времён орбитального эльфятника на три миллиарда лбов в отдалённом будущем... В том же весьма ходульном эльфятнике, занимающем последнюю треть книги, окончания "-ov" и "-ova" от имён родителей как вторые имена персонажей ("Tomov", "Alaskov"), а сам язык Anglisky...

Вы как хотите, а я думаю, что Теклой и Пантелеймоном автор стебался, но отнюдь не над русскими, а над гласно или негласно существующими ублюдскими требованиями к их описанию... скажем так, описанию латинским алфавитом. А уж эпизод со Срапом Тасманером в прекрасном далёке, полагаю, должен развеять все сомнения.

4. Почему я считаю автора ватником? А потому, что, не будь он ватником, так сбежавший от скучных взрослых технарей Рой у него бы преуспел: была бы большая радостная дискотека под заключительными - по меньшей мере промежуточными - титрами. Не то, что собранный на скорую руку скучными технарями агрегат, названный Endurance (Шеклтон, Имперская трансантарктическая экспедиция, 1915).

Нашим авторам, фантастическим и политическим, на заметку: ребята, назовите что-нибудь трансорбитальное "Челюскиным" в соответствующих обстоятельствах. Сработает. Упреждаю самоправедных и нервных - не оскоромитесь, мои мормулэточкы, это не большевик был.

Да, у Стивенсона как раз вышло так, что преуспел вовсе не распределённый, креативный и разновсякий Рой, а та самая Endurance - настолько, насколько вообще можно говорить о преуспевании.

Расклады, почему оно так вышло, у автора расписаны подробно и убедительно. С натуры. Например, вот президент США ещё до побега пытается вербовать кого-то из технарей:

...our system worked. The Casting of Lots and the training camps produced the brightest collection of young talent it has ever been my privilege to encounter. They are brimming over with energy and ideas. These are the scarcest resources in our universe right now — scarcer than water, scarcer than living space. And as such I’d consider it a shame if their energy was wasted and their ideas were not taken into account by whatever smoke-filled room Markus assembles to make his plan — assuming he even survives what sounds to me like a somewhat harebrained endeavor.

Узнаваемо. Как и последствия. Молодёжный энергичный инновационный креативный идейный эффективный проект, запущенный в пику "постылому существованию" в рамках "искуса животолюбия" - то есть полтора взрослых политикана ради уважухи к себе выставили на убой толпу пылких инфантилов. Почему-то не вышло.

А насчёт Маркуса, кто он, что он, и как умер - см. эпиграф и чт. книгу. Рискну утверждать, будто автор настолько хорош, что в кульминационном разговоре семи Ев он пытается отличить "United States fithp" от "Soviet fifthp" даже в том, в чём они - о радость! - оказывается, похожи! Фантаст, пытающийся включить в сюжет второе приближение... редкость, господа.

Обратно к теме.

What have you been eating?”
Aïda snapped her head around, as if surprised by the question, and looked quizzically into the camera. “Each other. Dead people, I mean.”
There was a long silence during which Doob, Bo, Michael, and Steve all exchanged looks.
The terrible thing was that they had considered doing the same thing, many times. Every freeze-dried corpse that they jettisoned was a big collection of protein and nutrients that, from a certain point of view, could seem mouthwatering.
Seeming to read their minds, Aïda went on: “And you?”
“You mean, have we resorted to eating dead people? No,” Doob said.
“Tav started it,” Aïda said. “He ate his own leg. Soft cannibalism, he called it. Legs are of no use in space. He blogged it. Then it went viral.

Автор - ватник, как и было сказано; с прилагающимся почтением к свободному обмену идеями, креативной юной энергии и всему такому прочему. "Considered many times" против "viral".

5. И вот тут у меня начало оформляться некое рассуждение, из-за которого я и взялся составить этот якобыотзыв. Если помните, то в советской школе в сочинениях поощряли "собственные мысли": неизбежную детскую и подростковую глупость в условиях жёстко заданной системы взглядов. Глупость получалась применительно к текстам, авторы большей части которых об этой системе взглядов и понятия не имели, потому что умерли сильно до. Получалось "юный пионер о Евгении Онегине".

Глупость у меня уже сильно взрослая, система взглядов не самая жёсткая, а автор текста жив и пусть живёт ещё долго. Тем не менее запишу "собственную мысль".

Время - это смена состояний системы, а смена состояний системы может быть изменением в любой части системы. Пусть у нас есть система Человек Плюс Песец, и в момент времени ноль Песец Человеку угрожает. Человек тратит какой-то ресурс, проводит время, меняет состояние системы и - вуаля - Песец ему более не угроза, а то ручной зверёк.

Здесь очевидны две независимые, самостоятельные стратегии траты времени Человеком на разборку с Песцом: 1) Человек тратит ресурс с целью изменить состояние Песца как части системы, то есть "не отступать, не сдаваться", и 2) Человек тратит ресурс с целью изменить своё собственное состояние как части той же самой системы: "стань тенью для зла, бедный сын Тумы, и кровавый глаз Сына Неба напрасно пронзит твою тень" или "покайся, Иваныч! Тебе скидка выйдёт".

Что это за ресурс, общий для обеих стратегий и представляющий собой предмет их соперничества между собой? В сухом остатке, к которому может быть сведён ресурс в абсолютно любой, без исключений ситуации - это человеческое внимание, потому что именно перенос человеческого внимания с предмета на предмет и есть наименьшая частица времени, наименьшая из возможных смен состояний системы. Этот атом, этот перенос может быть и переводом взгляда с реально существующего предмета на реально существующий предмет, и переводом мысли с одного отражения предмета в уме на другое. Может быть и всем тем, что между, но тут уже "второй сложный" вопрос соответствия отражений предмета в уме реальному предмету.

Стратегия №1 имеет своим обязательным условием расход внимания/трату времени на изучение угрозы себе, хотя бы (пока?) воображаемой, а стратегия №2 - на изучение себя, хотя бы и воображаемого, под угрозой. Верно и обратное: привычки и обычаи, заведённые на разное распределение внимания по отношению к себе и к окружающему миру (важнее "я" или важнее "что вокруг"), ведут к изначальной, допесцовой склонности к той или иной стратегии.

На полях замечу, что к стратегии №1 относятся как решение пустить Песца на шубу, так и сбежать от него, - и то, и другое невозможно без изучения песцовых ТТХ - а стратегия №2 может преследовать цели и сделать себя невкусным для Песца, и научиться испытывать оргазм от песцовых укусов.

Ну да, "рюски параноя ест плёхо, а фелики рюски литература про сакаточни рюски дюша ест очен карашо. Рус, сдафайс". Извините, вырвалось.

На самом деле я о неких раскладах, которые прочитанная книга дала возможность записать... скажем так, без легко узнаваемых флагов и имён над конфликтующими позициями, без сиюминутного шума, без нагрузки. Не часто так везёт.

6. Схематичный эльфятник, набросанный Стивенсоном в отдалённом будущем - а там и рыночная экономика, и войны - отдаёт узнаваемой привлекательностью наших советских утопий именно потому, что угрозы оказываются... нет, не предсказуемыми... скорее понимаемыми и исчислимыми. Там рулит культура, представляющая собой торжество стратегии №1, наследников Endurance и "Челюскина", стратегия разбирательства с угрозами, а не с собой по поводу угроз. "Место силы" их соперников - наследников Роя - манипуляция сознанием, то есть культивирование, вызов и эксплуатация того, что нынче зовётся "духовностью". "Буйство духа" по Щедрину, да.

Ещё один плюс, что это всё без фэнтезийного гротеска, по железу-то культуры примерно равны...

Я тут довольно много убрал, ибо и так уже текст длинный, да и спойлеров выше головы. Коротко: не про будущее автор писал, а вполне себе про настоящее, образы и подробности подбирал отнюдь не только для красоты, а сюжетные повороты у него не столько развлекуха, сколько рецепты, "что можно сделать" здесь и сейчас". Спорные... точнее, достойные обсуждения.

И это, пожалуй, лучшее, что можно сказать о произведении в жанре НФ.

Спасибо за внимание.

ПостСкриптум. Насчёт Теклы. Историю последовательницы апостола Павла - которую "у них там" и в самом деле могут записать как Tekla - я на всякий случай в памяти освежил. Да. Реально автор стебётся. Жестоко. Насчёт Пантелеймона - думаю, тут автор просто выбирал слово подлиннее и повычурнее, и "-ov" он не прицепил намеренно, чтобы обыграть то же в последней части.

ПостСубСкриптум. Главное допущение - "пять тысяч лет". Все претензии по правдоподобию к книге следуют отсюда.


Tags: критика, культура, общество, политика, ссылка, футуризм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments