Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Category:
  • Mood:

О границах смешного.

Работа затягивает, однако собрал тут свои старые заметки, выстроил, заполировал и потащил к вентилятору.

Оберону Квину и Адаму Уэйну.

Чувство юмора, если очень грубо - это способность получать удовольствие от несоответствия впечатлений ожиданиям.

Всякий человек ведёт себя на упреждение в том числе. Он вспоминает, пересобирает свои воспоминания, - это называют воображением - и ведёт себя, исходя не только из того, что было и есть, но и из того, что будет.

Подчеркну: именно "будет", а не "может случиться". В чём разница?

"Будет" - это то, что уже потом описывают как "на автомате"; совершенное, без рефлексии приятие воображённого будущего как одной из частей руководства к действию. "Может случиться" - это уже следующая перегонка, сознательные исчисление и прикидка вариантов, когда на такое найдутся время, желание и способности.

И вот элементарная, атомная, неделимая ситуация, где начинается чувство юмора - пресловутый "нежданчик": человек "на автомате" идёт по давно знакомой дороге, которую больше вспоминает, чем рассматривает. Человек поскальзывается и падает. Ха-ха-ха. Или то же самое - тортом в лицо приличному джентльмену.

кадр из старого фильма с Чаплином

Существо без воображения, то есть существо, не экономящее время и не заменяющее "внимательно осмотрел дорогу" на "вспомнил дорогу" - вряд ли ситуацию "нежданчика" оценит и вряд ли в неё попадёт. Отсюда можно вывести моё мнение о юморе у ИскИна: такой юмор можно создать, но проще подделать.

Это было "очень грубо". Под катом я буду долго уточнять и утончать.

Чем "смешное" ограничено?

Во-первых, "смешное" ограничено протяжённостью во времени. У воображения есть горизонт, а у этого горизонта есть форма, и эта форма вовсе не обязательно окружность. То есть: я могу представить своё будущее в степени, достаточной для подпитки моего "на автомате", лишь на некоторый конечный срок, и в разных вопросах этот срок будет разным.

Если несоответствие впечатлений ожиданиям может быть оценено только на временном интервале, превосходящем этот конечный срок, то "смешным" человеку оно не покажется.

Причина, я полагаю, в том, что свои ранние впечатления человек успеет забыть до получения поздних, и не сможет сравнивать со своими ожиданиями всю сумму этих впечатлений сразу.

Впрочем, тут может прийти на помощь культура. Пример: сложный и эффектный художественный приём, когда ближе к концу художественного произведения выясняется, что действие в нём и декорации его могут быть истолкованы совершенно иным способом, нежели считал протагонист, от лица которого ведётся повествование. См. "Остров проклятых".

Отсюда, кстати, следует очевидный приём высмеивания: сжатие по времени. Если изложить сюжет фильма в три строчки, то можно и посмеяться.

кадр из Shutter Island


Во-вторых, "смешное" ограничено сложностью, то есть количеством составных частей. Если несоответствие впечатлений ожиданиям проявляется на большом количестве объектов и по-разному (на разных уровнях абстрагирования и в разных аспектах), то "смешного" здесь не остаётся.

Имхо, так происходит потому, что в случае множества разнообразных впечатлений ограниченный ресурс человека по обработке информации будет потрачен в основном на эти впечатления, а для ожиданий "на автомате" останется мизер. Получившиеся описания впечатлений и ожиданий не воспринимаются как равнодостойные для сравнения и вердикта о несоответствии, для претензии на шутку.

Человек "просто смотрит".

Отсюда ещё один приём высмеивания - упрощение. "Смешное" становится возможным, если в объекте насмешки резко ограничить количество составных частей.

очень смешная карикатура


В-третьих, "смешное" ограничивает тот обыденный уровень ожидания субъекта, каковому уровню не соответствуют его, субъекта, впечатления. Понятнее: "смешное" для человека ограничено чувством собственного достоинства, пониманием своей ценности.

Первый случай: если эти неожиданные впечатления слишком плохи, намного хуже этого уровня, то "смешное" исчезает.

Пресловутая "способность смеяться над собой" в случае неприятностей сводится к тому, что субъект провозглашает превосходство ценности неожиданно полученного опыта над неудовольствием от пережитых неприятных ощущений. "Буду знать".

Очевидно, что она, "способность", ограничена, во-первых, масштабами неприятностей (над тортом себе в лицо ещё можно посмеяться, а над кислотой в лицо уже не очень), а, во-вторых, способностью субъекта применить полученный опыт на практике себе на пользу - скажем, отомстить. То бишь человека, смеющегося над собой, надо либо презирать, либо опасаться.

Высмеивание, производство "смешного" здесь основано на двух приёмах. Один - это отрицание того, что неожиданные неприятности оказались слишком плохи. Нет, вовсе не слишком. Они всё ещё смешны. И кислота-то была не такая уж концентрированная... Короче, перенос впечатлений из зоны "слишком плохо" в зону "всё ещё смешно".

Другой приём - это унижение собственно пережившего неприятности субъекта, сдвиг "слишком плохо" для себя всё дальше вниз. Мол, "так мне и надо": ну какой я джентльмен, мне тортом в морду есть дело вполне обычное, чего я тут пыжусь, ой ха-ха-ха, давайте посмеёмся вместе...

кадр из фильма Здравствуйте, я ваша тётя

Второй случай: неожиданность приятная. Тут "смешного" не появится, пока приятная неожиданность недостаточно приятна, недостаточно масштабна и проч.. "Смешно" начинается, когда хорошего слишком много. Чт. "Банковый билет в миллион фунтов стерлингов". Можно привести и другой пример: байка некоего путешественника, "белого человека", о том, как он рассчитывался с прислугой из аборигенов. То ли носильщиками, то ли рикшами, я уж не помню. Клал монеты на ладонь, пока реципиент не расплывался в улыбке. Тогда одну монету забирал и уходил уверенный, что рассчитался по справедливости - хрена ли, обезьяна себя не сдерживает, лыбится сразу.

Отсюда, кстати, следует: та же "способность смеяться над собой в случае слишком хорошего" служит основой для определения, а что, собственно, субъект считает уже "слишком хорошим", то есть для оценки его ожиданий от жизни. Небесполезно, согласитесь.

Здесь высмеивание тоже задаётся двояко. Можно опускать "слишком хорошо" всё ближе к обыденному, снижать ожидания субъекта. Как это в "Мёртвом сезоне"?

"А человек, прошедший психохимическую обработку, будет радоваться непрерывно. Радоваться, что ему тепло, что помидор — красный, что солнце светит, что ровно в два часа, что бы ни случилось, он получит свой питательный бобовый суп, а ночью — женщину. При условии, что он будет прилежно трудиться. Ну, разве это не милосердно?"


кадр из Мёртвого сезона

Всё, что будет ещё лучше, чем эта обычная радость, станет вызывать смех. Скажем, дополнительный кусок хлеба к бобовому супу. "Гля, чего я нашёл, бгыгыгы". Весёлый будет мир.

Другим способом высмеять некую приятную неожиданность станет раздувание её масштабов, возгон всякой мелочи в зону "слишком приятно". В доходчивый пример тут можно привести насмешки над рутинным переможничанием неких європейців, которые верят(?), будто от самой большой свиньи в Житомире в Кремле впадают в истерику.

В-четвёртых, это эмпатия, симпатия, прочее такое же - то, до какой степени смеющийся ассоциирует себя с тем, над кем он смеётся. Впечатления и ожидания одного субъекта должны быть понятными другому субъекту достаточно для того, чтобы этот другой их сравнил, увидел несоответствие и весело засмеялся.

Пример: в третьем Масс Эффекте латинос хочет, чтобы протеанин, древняя раса и всё такое, рассказал ему анекдот. Протеанин рассказывает с кучей непонятных слов. Латинос, вежливости ради, неуверенно: ха-ха, я понял соль. Протеанин: всю эту чушь с непонятными словами я придумал только что, потешиться над тобой.

скриншот из третьего Масс Эффекта

Ясно, что по модулю этот коэффициент эмпатии меньше единицы (других ты всегда знаешь хуже, чем себя), со знаком сложнее, а с зависимостью уровня эмпатии от степени отличия... примера для, uncanny valley. Предполагаю, что и в "смешном" такое наблюдается, когда прикалываться получается и над совсем себе подобным, и над мало на себя похожим, но вот где-то посредине шутить никак.

"Смешное" здесь можно выдоить - точнее, усилить - через уподобление объекта насмешки смеющемуся или, если принимать всерьёз гипотезу uncanny valley, и через разуподобление тоже. Однако над "совсем непохожим" смеяться тоже уже не получится.

Наконец, в-пятых, это пресловутая "тонкость" юмора, то есть те умственные усилия, которые субъект затратил на осознание несоответствия впечатлений ожиданиям. Чем сильнее надо напрягать ум, чтобы "дошло", тем юмор тоньше, и достаточно часто человек смеётся не только над содержимым тонкой шутки над кем-то ещё, но и над собственными умственными усилиями, чтобы эту шутку понять - то есть над чем-то неожиданным, случившимся уже с ним самим, а не с объектом шутки.

Следовательно, "смешное" ограничено теми усилиями, которые адресат шутки готов вложить в её понимание как шутки.

Вновь возникает упрощение как приём высмеивания, но не в том смысле, что в пункте "во-вторых". "Во-вторых" речь шла о прямом ограничении количества составных частей высмеиваемой ситуации, а здесь речь идёт о подгонке описаний этих составных частей к способностям аудитории их понять.

Разницу между этими этими ограничениями через упрощение показывает "профессиональный юмор": программистский, медицинский и проч., когда не принадлежащий к сообществу простолюдин не станет напрягаться, чтобы понять шутку, даже если сама по себе она очень простая.

просто анекдот

И "профессиональный юмор" как частный случай, и "тонкий юмор" вообще представляют собой средства идентификации субъекта по тем умственным усилиям, которые он согласен вложить в понимание шутки. Эталонным примером, абсолютным нулём здесь, конечно, станет "Наполеон Ноттингхильский", повествующий о полном отказе одного из главных героев понимать юмор другого и о возникновении из этого отказа целого спектра новых идентичностей.

В этих пяти аспектах, с "во-первых" по "в-пятых" с сопутствующими вариациями я и нахожу границу смешного.

В заключение хочу заметить, что не считаю юмор сам по себе чем-то вредным. Неожиданности как несоответствие впечатлений ожиданиям будут всегда. Уметь видеть в них - не в их эффектах, а в них самих - нечто приятное есть не более чем средство адаптации к ним. Если всякая неожиданность будет только и исключительно неприятностью - это постоянный стресс с самовыпиливанием сперва из сколько-нибудь сложного общества, а там и из эволюции. Не надо.

С другой стороны, нельзя отрицать то, что найдётся тьма способов использовать юмор в самых разных ситуациях в помощь или в ущерб окружающим - друзьям или врагам. Юмор никоим образом не вещь в себе: это инструмент, это оружие. Им надо владеть, его надо понимать, им нельзя злоупотреблять, а случаи его применения всегда можно (а когда на это есть время и средства, то и нужно) оценивать с точки зрения тех самых помощи или ущерба. Кто, кому, как, в чём, насколько, зачем.

Спасибо за внимание. И Миязаки вам напоследок.

обложка к Наполеону Ноттингхильскому


Tags: искусство, культура, общество, теория
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments