Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Category:
  • Mood:
  • Music:

Трактат о праведном преуспевании.

Сижу с бокалом (не первым) крю буржуа, отмечаю праздник, любуюсь очередным гевалтом в медиасфере, состоящим из попыток

а) провести единственно возможную прямую, исходя из единственно доступной точки, и
б) подверстать всякую новую точку под свою, единственно возможную прямую.

А не выложить ли мне очередной текст по этике, пусть и не законченный толком, однако основанный на работе "Поведение"? - спрашиваю я себя. А выложить, - отвечаю я себе - ибо полностью ответить на эти вопросы невозможно, а вот упоминать о них надо так часто, как это получается. Мало-помалу, и менее чем через полвека я напишу что-нибудь вроде политической программы. Или одобрю чью-нибудь ещё.

1. Сначала о простом.

Все диспуты на тему общественного устройства сводимы к одному-единственному утверждению: в хорошем обществе хороший человек живёт лучше плохого.

Всё остальное "что такое хорошо и что такое плохо", то бишь спор о словах. Однако во всём многообразии "папы этого ответов" можно выделить... ориентиры.

Скажем, консервативный дискурс имеет 2 (две) точки отсчёта, которые легко получаются из презумпции хорошизны существующего общества, то есть из утверждения "у нас хороший человек и так живёт лучше плохого, нечего тут сепетить с планов своих громадьём".

Первое понимание такого высказывания звучит как "тот, кто у нас живёт хорошо, и есть хороший человек". Вот имярек в нерабочее время ест ананасы и жуёт рябчиков, отсюда его ужимки и прыжки в рабочее время, если он нисходит до работы, всяк должен пусть и не перенимать (денег нет), однако никоим образом не осуждать: в нашем по умолчанию хорошем обществе этот кадр живёт хорошо, значит, он хороший.

Второе понимание такого высказывания может быть сформулировано "то, как у нас живут хорошие люди, и есть хорошая жизнь". Весьма скромный достаток доброго и приличного обывателя (буханка чёрного по 16 копеек) выдают за предел мечтаний человека с начала времён, достигнутый в нашем по умолчанию хорошем обществе, и ту самую грань, переступить которую означает оскоромиться, погубив навеки душу и утратив революционную сознательность. А не переступит, сохранится, так вечно будет радоваться в раю, миллиарды лет танцуя с ангелами в хитоне на лужайке.

Это ориентиры, они же точки отсчёта, они же крайности. Я бы рискнул утверждать, что всякое консервативное мировоззрение есть баланс этих двух составляющих, нужный для того, чтобы люди от охранителей не шарахались, а среди самих охранителей находились люди с убеждениями, а не на зарплате.

В свою очередь, дискурс реформаторский имеет крайности столь же узнаваемые, полученные из презумпции плохизны существующего общества: "у нас плохой человек живёт лучше хорошего, надо всё менять".

Первая крайность, ориентир, точка отсчёта: "мерзавец тот, кто хорошо живёт". Если ананасы и рябчики... это не шутки, это во вполне советской книжке один советский страж порядка во время Гражданской или сразу после описывает другого: мол, заходит тот на кухню к подозреваемому и смотрит, есть ли мясо в кастрюле. Если есть - враг. Предполагаемая реакция советского читателя: не очень хорошо, но смешно. Вам смешно?

Вторая крайность: "хорошая жизнь - то, как у нас живут мерзавцы". Это уже веком позже, когда желательные списки покупок, мечты и путеводные звёзды люди недовольные на полном серьёзе импортируют у сытой мрази, уделяя ей внимание не по сытости, а по мразотности. Мразь плохого не посоветует, верно?

И мнится мне, что во всяком (искреннем) реформаторском порыве можно найти только эту пару компонент, смягчаемых одна другою. Чего-то больше, чего-то меньше.

Понятно, что по отношению к разным общественным реалиям один и тот же субъект может статься одновременно консерватором и реформатором в описанных выше смыслах. Мол, одно надобно оставить как признак, зародыш, остаток "хорошего" общества, а другое должно смести и забыть как признак, зародыш, остаток общества "плохого".

Всякое политическое учение, считаю я, сводится к сшиванию этих запросов друг с дружкой с претензией на большую или меньшую применимость к окружающей обстановке, к времени и к месту. Презумпции "хорошего" и "плохого" в рамках этих учений можно навешивать на общества существующие, утраченные, выдуманные и, навесив, упражняться в перечисленных крайностях и их смешениях... ну, это Вы всё знаете не хуже меня. "Бои за историю" и всё такое.

2. Это было о простом. Сейчас о сложном.

Человек, видите ли, живёт, изменяя себя и окружающий мир своими поступками. Вдобавок человек обычно живёт в обществе, а не сходит с ума в одиночестве на клочке суши где-нибудь за экватором.

Отсюда изменяет себя и как-то поступает человек для того, чтобы в обществе преуспевать. Жить лучше. А чтобы его не мучила совесть, - даже под обезболивающими вроде "все так делают" - он желает развиваться, поступая хорошо.

Так возникает другая формулировка того утверждения, с которого я начал этот текст: хорошее общество - такое, в котором можно зажить лучше, поступая хорошо. Или поступая правильно, или морально, или как там ещё.

И вот тут читатель этого блога наконец-то дожидается моих рассуждений об "этических системах", то есть разных подходах к различению хорошего и плохого, основанных на различном понимании справедливости как ценности.

Дело в том, что "зажить лучше" неизбежно означает "зажить лучше других", как минимум "зажить лучше себя-прошлого".

Следовательно, ценность справедливости ограничивает это устремление. Не запрещает его в принципе, однако осуждает во множестве частных случаев и таким манером оформляет, выступает стенками сосуда, через которые устремление не может проникнуть, оставаясь "хорошим".

Сосуд может быть очень разной формы: разные понимания справедливости, разные оценки "хорошего" и "плохого", разные решения по улучшению жизни. Миска или змеевик.

Что ж, вот очередное перечисление этических императивов.

Первая, "южная" этическая система: "я должен делать другим то, что они делают мне". Следующий отсюда подход к правильному преуспеванию: "чтобы жить лучше других, я должен делать другим то, что они делают мне, но лучше их".

Следствия очевидны, и они сводятся к количественному превосходству как основе для преуспевания. Быстрее, выше, сильнее. Получил в морду, выдай в ответ дважды, будет тебе уважуха. Охотишься для племени, так набей больше фрагов, чем другие. На ежегодном потлаче раздай больше добра, чем все остальные, вместе взятые. И - да, в правильном "южном" обществе и ты сам, и окружающие будут считать тебя лучше других. Жизнь состоялась.

Замечу, что это самый простой и цельный подход, однако уже здесь есть возможность для некой вариации, то есть изображения превосходства при его отсутствии. Поговаривают, что у тех же викингов были поддельные берсеркеры. Прикидывались люди, трясли откуп с приютивших хозяев. Надо же как-то жить.

Вторая, "восточная" этическая система: "я не должен делать другим того, чего они не делают мне". Формула любви морально одобряемого преуспевания: "чтобы жить лучше других, я не должен делать другим того, чего они мне не делают, и у меня это должно получаться лучше, чем у них".

Это формула смирения: подставь другую щёку. Не задевай никого даже случайно, и не взвивайся, если случайно задели тебя. Как тебе станет от этого лучше? А тебя не тронут, точнее, тронут меньше других.

Солдаты убивают друг друга, а крестьянин пашет под любыми царями. Если кто вспомнил В.О. Пелевина, "Чапаева и пустоту" с "тайной свободой" и "подземным смехом", то да, в пределе оно, потому что разозлённые после драки цари и солдаты, отводя душу, не слишком морочатся чужим смирением, особенно если территория своя не надолго.

Однако здесь есть и другая сторона, Пелевиным не высмеянная. Пахать под любыми царями надо уметь, поднимаясь после всякого прилёта. Это умение, как и всякое умение, может быть следствием частного опыта, синяков и шишек, - и каждый раз вероятности их не пережить - а может быть итогом намеренной, вдумчивой и очень серьёзной работы над собой.

Я могу вспомнить имя "Микула Селянинович", могу поговорить о долговременных планах против кратковременных, могу даже удариться в цитирование Д.А. Брянчанинова об "умном делании".

Не стану, но отмечу, что такой подход к преуспеванию намного сложнее "южного" напряжения мышц, разрешает более многочисленные и разнообразные пути к преуспеванию и, как следствие, более сложное, разнообразное и развитое общество, которое остаётся "хорошим". Или может быть названо "хорошим" со сколько-нибудь честным лицом.

Тут, однако, чётко виден и... ну, назову его "паразитным"... паразитный подход к "хорошему" преуспеванию в "восточном" обществе. В отличие от поддельного берсерка на юге, здесь мы имеем дело с поддельным праведником и пафосным, напоказ, аскетом. Вычурные самоограничение и самоистязание ради дармовых кормёжки и респекта.

Дальше не буду, а то ещё сошлюсь на какие-нибудь жития с замечанием "вряд ли они мазохисты, они скорее всего мошенники", а верующие обидятся.

Третья, "западная" этическая система: "другие должны делать мне то, что я делаю им". Здесь окажутся вещи легко узнаваемые, их полно кругом. Формула "хорошего" преуспевания: "чтобы я жил лучше других, они должны делать мне то, что я делаю им, но делать это лучше меня".

Идеальная история "хорошего" успеха здесь: другие прямо или косвенно работают на меня, делая лучше меня то, что начал делать, умел делать - а то и придумал, создал - я. Подпись: Генри Форд, да выдадут ему сегодня двести грамм пахлавы в сборочном цехе ангельских крыльев на том свете.

Я полагаю, что здесь прокапиталистическую романтику узнать несложно. А равно кое-что заимствованное из неё романтикой просоциалистической (см. "Поднятая целина").

Однако здесь несложно узнать и паразитную составляющую. "Делал или придумал" огрубляется до "сделал возможным", а оно уже сводится к "дал денег непонятного происхождения".

С требованием

а) той же уважухи, что и к затратам собственных времени и сил физических и умственных, и
б) признания "дал денег" столь же "хорошим", что и "сделал сам".

Вариант паразитизма: "придал окружающим сознательности и трудолюбия своим революционным порывом".

Граница тут довольно расплывчатая, - скажем, человек мог честно и всерьёз пахать за свои будущие инвестиции в нынешние дела, в которых он ничего не понимает, а просто трясёт с них прибыль - однако она всё же есть.

Все эти вопросы последние десятки и сотни лет обсуждают подробно, тщательно и заинтересованно, потому добавить тут я вряд ли что-то смогу.

3. Теперь же вещи ещё более сложные, которые честно притворялись простыми, покуда я не взялся их обдумывать.

Четвёртая, "северная" этическая система: "другие не должны делать мне того, чего я им не делаю". Формула "хорошего" преуспевания здесь получается довольно громоздкой: "чтобы мне жить лучше других, они не должны делать мне того, чего я не делаю им, и у них такое должно получаться лучше, чем у меня".

Получается: чтобы я жил лучше других, от меня окружающим - хотя бы и помимо моего желания в каждый конкретный момент - должно прилетать больше неприятностей, раздражений, отвлекушек и прочего, чем мне от них. И сама эта разница должна быть достигнута моими намеренными и обдуманными действиями в отношении себя и окружающих. Не намеренные отвлекушки в каждом отдельном случае (терроризм и саботаж), а намеренно выстроенная разница на перспективе.

Решением здесь становится, во-первых, выстраивание хорошей защиты, которую неизбежные и непроизвольные раздражения от окружающих просто не преодолевают; во-вторых, словом и делом отучение окружающих от таких мероприятий в отношении меня, которых я им не делаю. Чтобы возлюбленные братья мои не мешали мне добиваться того, чего я хочу.

И большего добьётся тот брат, которому остальные мешают меньше.

Если у меня оба пункта получаются лучше, чем у соседа, то оно работает следующим образом: во-первых, мои непроизвольные поступки его достают успешнее, чем меня его такие же его поступки; во-вторых, он не может (или может хуже, чем я) убедить или заставить меня отказаться от каких-то действий в его отношении, которых он в отношении меня не предпринимает.

Здесь я могу сказать только то, что рынок как обмен между независимыми агентами не будет парадигмой "хорошего" "северного" общества - раз. Оно, "северное", окажется критически зависимым от господствующих в нём представлений о будущем, вовсе не обязательно единообразных для всего общества - два. То, к чему ты направляешься, пока тебе мешают или нет, и к чему направляются те, кому мешаешь или не мешаешь ты сам.

Паразитной составляющей движения к успеху здесь станет огульное оправдание всякой антиобщественной деятельности этим движением, оправдание "выжженной земли" как подхода. Мол, минимальные усилия по достижению собственного успеха достаточны, если обеспечены лишением окружающих любой возможности успеха.

"В стране слепых и кривой - король". Герберт Уэллс, впрочем, возражал. С другой стороны, его возражения вряд ли валидны для случая, когда будущий король намеренно ослепил всех своих зрячих подданных ценой всего лишь одного собственного глаза.

Пока всё, ибо я тут просто не готов выдавать программы, рецепты и пророчества (я их вообще не готов выдавать, мне за это не платят, я тут отдыхаю). Надо подумать. Может быть, подумать даже в режимах художественном - если никто до меня - или критическом - если до меня таки да.

Без шуток, это сложно. То же частное "представление о будущем" влёгкую мешается с сапковским Предназначением, причём в его низшем, эльфийском, рукотворном варианте.

Ладно, хватит. Пойду добью бутылку медока Château Blaignan (2015) и посмотрю что-нибудь воодушевляющее.

С праздником, если что. У нас тут в России философы ещё не извелись. Даже если они вроде меня.

Спасибо за внимание.


Tags: общество, теория, этика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments