Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Category:
  • Mood:
  • Music:

...вас примет радостно у входа.

Скажусь либералом. И что же выступило стимулом, полюбопытствует дотошный читатель. Ну, кроме желания покривляться и накатывающегося вала ∈ [8, 9] работы. И я отвечу так.

Изволите видеть: нынешний, созревший и отстоявшийся либерализм есть проекция на политическую жизнь даже не «рынка» вообще, но «рынка продавца». Покупателя/потребителя «прав и свобод» не первую сотню лет гнобят совершенно заскорузлые проблемы с количеством и качеством товара. У продавца – если не у тутошнего рвача, так у следующего, за границей – сияюще честное и возвышенное лицо. Надоело.

Ниже я попробую подойти к написанию партийной программы для либеральной партии на «рынке покупателя». Мол, есть человек в обществе, и ему нужно больше свободы. Я, Вы, оне/они.

Это именно подход, то есть вывод списка вопросов, те или иные варианты ответов на которые могли бы украсить соответствующие программы.

Подход основан, страшно вымолвить, на философии, её тут станется с полдюжины строчек, посему бойтесь.

Первое. Время – это изменение наблюдателя, это отражение движения разумом, это переживания человека. Время появляется тогда и там, когда и где Вы сами что-то видите или воображаете, меняясь при этом, то есть переживая. Существует время только между Вашими ушами.

Второе. Свобода человека – это его собственность на его переживания. Его собственное время.

Любая собственность существует только в обществе, значит, и свобода существует только в обществе.

Третье. Я не отвергну привычное описание собственности через три права. Владение, пользование, распоряжение.

Свобода, таким образом, сводится к тому, что человек в обществе владеет «своими» переживаниями, использует их и распоряжается ими. Если этих трёх вещей нет, то и свободы нет, даже выйди Старший брат перекурить и прихвати с собою всю аппаратуру.

Четвёртое. Сначала о владении: это возможность недопущения другого к предмету собственности. Отсюда требование искренности – «Вы не должны скрывать своих чувств» – есть обращение к потенциальному рабу.

Человек свободен тогда, когда он может скрыть свои переживания, не выдав или замаскировав их. Свободный человек имеет право и на вежливую непроницаемую морду ящиком, и на смех, когда ему грустно, и на слёзы, когда ему смешно.

Человек свободен и тогда, когда он не может не выдать свои переживания (морда ящиком, когда очень больно – это проблема), однако может не допустить их изменения кем-то другим. Свободный человек имеет право на совершенный отказ другому человеку в общении, отказ во внимании как таковом.

Пятое. Теперь о пользовании. Пользование – это износ, когда получаешь что-то от предмета собственности за счёт уменьшения его, предмета, количества или качества.

Полагаю очевидным, что в случае переживаний речь идёт о привычке. Много раз одно и то же. Ощущения изнашиваются и выцветают. Мораль, извлекаемая из них, теряет в убедительности, а опыт в применимости, и так далее.

Иными словами, свобода как право пользования переживаниями, как право их износа сводится к праву на привычки и, если шире, к праву на вкусы и предпочтения как на предпосылки к привычкам.

Здесь я вижу стык между свободой как «правом на выбор» и свободой как «осознанной необходимостью». Эта «необходимость» оказывается самостоятельно воспитанным вкусом, не учтённым текущим прейскурантом. Или, если хотите, то же «право на выбор» сводится к выбору в ассортименте некогда осознанных и прокачанных кем-то другим «необходимостей».

В навязчивом противопоставлении «права на выбор» «осознанной необходимости» я вижу противопоставление завершённости новизне, только и всего.

Впрочем, сама эта навязчивость, когда «право на выбор» либо «осознанная необходимость» оказываются превосходными, обязательными и повсеместными, мнится мне чем-то неприличным для рассуждений о свободе. Это ограничение свободы в рассуждении о ней, и здесь аудитория повинна обличить оратора, обвинив его в манипуляции.

Шестое. И, наконец, о свободе как о распоряжении переживаниями.

Такое распоряжение, как бы оно ни выглядело, невозможно, во-первых, без того, чтобы человек мог от переживания отрешиться, – то есть без права забыть или, по меньшей мере, не опираться на это своё переживание в общественной жизни – а во-вторых, без того, чтобы он мог распространить это своё переживание на кого-то ещё.

Седьмое. И вот отсюда следуют пункты технического задания на либеральную политическую программу, то есть на программу такой партии, целью которой стало бы увеличение свободы людей в обществе, где эта партия подвизается.

Итого, какими общественными и научно-техническими устроениями можно обеспечить…

…право члена общества на лицемерие, на скрытие своих настоящих чувств и изображение ложных?
…право члена общества на остракизм в отношении другого члена общества, право на возможно более полное исключение другого члена общества из собственных переживаний и из памяти о них?
…право члена общества на приобретение навыков и умений, обеспечивающих такие лицемерие и остракизм?
…поощрение либо запрет привычек члена общества, от которых нельзя отказаться?
…безразличие общества к привычкам члена общества, от которых можно отказаться?
…различение этих привычек применительно к конкретным обстоятельствам?
…право члена общества на обнуление собственной репутации, в том числе в его собственных глазах, то есть через постановку ему ложных воспоминаний, касающихся его частной жизни?
…право члена общества на изложение, сохранение и распространение полученных им впечатлений и опыта?
...право члена общества на приобретение навыков и умений, обеспечивающих такие изложение, сохранение и распространение полученных им впечатлений и опыта?

Последнее. И вот отсюда уже можно предлагать какие-то решения, которые и организовывать в партийные программы либеральных партий.

Понятно, что перед тем, как предлагать, стоит подумать, а что именно запрошено.

Пример: «привычки члена общества, от которых нельзя отказаться» – еда, тепло, народные обычаи, наркотики и прочее – требуют весьма разноплановых подходов; это разные задачи.

Другой пример: «обнуление собственной репутации» означает вовсе не то, что какому-нибудь поганцу, громогласно ставшему на путь исправления, сразу должны доверить дела важные и ключевые, а то, что ему не должны поминать вслух, почему ему пока не доверяют важных и ключевых дел. Это, если что, и есть настоящая толерантность, а не тот эрзац, который нам сегодня втюхивают за несусветную цену в общественной жизни.

И так далее. Та же всеобщая грамотность тут оказывается «правом на изложение».

Упражняя провозглашённое выше право на лицемерие, я мог бы сказать, будто и сам восторженно проголосовал за какую-нибудь программу, составленную сугубо из ответов на заданные выше вопросы. Однако не скажу, ибо лицемерие – это право, а не обязанность.

Не буду я за такое голосовать потому, что воплощение его в жизнь создаст чересчур много свободы в обществе. Как и задумано.

А она, принимающая у входа, радостно или как там ещё, для меня есть ценность отнюдь не единственная, не самая важная и в переборе вполне себе вредная.

С другой стороны, некоторые ответы на заданное, некоторые напрашивающиеся решения («хороший вопрос – половина ответа») мне стали бы вполне симпатичны, случись они в других программах и обещаниях, в том числе и в тех, которые можно вывести из моих недавних рассуждений.

Так и отвечу дотошному читателю. Потому и записался к либералам. Как Чарнота записался бы к большевикам.

А я вот сейчас предложил и мгновенно выпишусь обратно. Ибо «рынок продавца» мне неприятен. Дело вкуса, не настаиваю.

Спасибо за внимание.


Tags: общество, партия, теория
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments