Джагг (17ur) wrote,
Джагг
17ur

Categories:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Заметки о верности под снег с дождём за окном.

Я уже писал в этом блоге о «школе» и о «тюрьме» как общественных явлениях, с одной стороны, неизбежных, необходимых и привычных на уровне «а как же иначе»; с другой стороны, всё же подлежащих оптимизации; – не в смысле «уничтожению под флагом экономии», а в смысле «улучшению исполнения уникальных для них функций» – и, с третьей стороны, доступных для такой оптимизации… и тут уже шли мои собственные построения.

Тогда же я обещал поговорить (не пренебрегая катом, конечно же, чтобы не раздражать людей, в друзья к которым я попал случайно) о таких общественных явлениях, как «семья» и «армия», но ссылался на то, что для перехода к этим понятиям мне потребуются тексты предварительные и пояснительные.

Под катом Вы найдёте (или не найдёте, если Вам это не нужно) опыт такого текста. Здесь я рассуждаю о «верности», – нет, никаких новых определений, всё уже есть в словарях – как об ещё одном подвиде «советской роскоши», вроде «бесплатного жилья».

Из рассуждения следуют некие вопросы, собственную версию ответов на которые я буду рад предоставить впоследствии, уже разглагольствуя о «семье» и «армии».

Я не забываю своих обещаний. А если и забываю, то делаю убедительный вид, что я их не забыл.

1. В советском культурном наследии есть такой мультфильм: «Шпионские страсти» (если ещё не смотрели или уже позабыли, то рекомендую), пародия на вполне конвенционный тогда жанр, мозаика стереотипов. Один из тех стереотипов – какой-то инфантил, которого сперва почти вербуют, а затем надёжно перевоспитывают за несколько секунд экранного времени.

Это считалось смешным потому, что составляло пародию на решения современной мультфильму советской остросюжетной прозы. Конкретно высмеивалось нежелание авторов подробно, оригинально и убедительно расписывать движения души (пере)вербуемого, так что авторы обходились штампами и обходились кратко.

Так же это считалось смешным потому, что тогда не было твиттера и тиктока.

2. Так же в советском культурном наследии можно найти понятие «фантастика ближнего прицела»: это когда ещё при социализме и до межзвёздных перелётов какие-то изобретения уже состоялись и норовят сделать нашу жизнь всё лучше и лучше.

Я сейчас читаю «Creatures of Light and Darkness», а следующим номером у меня перечитать устарелый и скучный «Последний полустанок» Владимира И. Немцова. Почему? Да потому, что грамоте обучен. И к артефактам у меня CRPG-шная любовь.

В «Последнем полустанке», если мне не изменяет память, один из главных героев, сотрудник НИИ, то ли пытаясь исправить промахи бюрократа-руководителя, то ли по итогам этих промахов, но забрался в самоновейший дирижабль (по швартову) и улетел в верхние слои атмосферы, однако выжил.

Потом герою случилось беседовать с чужеземным капиталистом (мужичок одет в поношенное и выглядит очень демократично, оставаясь при этом владельцем хайтековой фирмы, таким эмбрионом Илона Маска), а тот герою: мол, а поезжали бы вы к нам, показывали бы такой же трюк, во что-нибудь высоколетающее по верёвке, деньги бы лопатой гребли.

Герой сперва хотел было поднять собеседника на смех, но тут до героя дошло – он же всерьёз. Для него так в самом деле «лучше» в смысле «правильно» даже не потому, что он хочет приколоться, а потому что он – враг.

«Hail, Madrak, new Lord of the House of Life!» Шутка. А не шутка то, что я (любимый) этот момент помню больше тридцати лет.

3. Обычным ходом в диспутах о достоинствах и недостатках советских времён и обычаев оказывается утверждение о том, что некоторые достоинства не осознаваемы людьми в силу привычки.

Далее начинаются разборки, надо ли некую советскую рутину по нынешним временам считать роскошью.

Как правило, речь идёт о вещном потреблении. Цены, доступность, та или иная форма скрытых дотаций.

Мультфильм «Шпионские страсти» или роман «Последний полустанок» признаком роскоши почему-то не считают.

И я удивлён.

По умолчанию понятное отрицание (высмеивание) сюжетного хода с мгновенной переменой верности может быть основано только на убеждении, что верность у субъекта есть всегда, что это продукт сколько-нибудь рациональных рассуждений, что она может быть проверена и подтверждена переживанием («сознательность»)… короче, верность нельзя уничтожить и свести к нулю.

Мол, верность столь же естественна для человека, сколь вода для рыбы, без неё и человека-то нет.

И вот пожалуйста, люди партейные во второй половине восьмидесятых начинают сворачивать свою лавочку по окучиванию населения «единственно верным», – главное, заранее готовым! – и советский человек вольно или невольно принимает во внимание «не единственно верные», потому что к заранее готовому он привык. Пускай и не вкусно, но готовить не надо.

Засада в том, что советский человек ещё в школе отформатирован «тремя источниками и тремя составными частями», цитатами из Ленина и прочим таким же. Верил он этому или нет, уж как угодно, но у него в мозгу была прошита презумпция такого запредельно высокого уровня любой подачи объяснений об устройстве мироздания.

Когда советскому человеку начинают рассказывать о благах «свободного рынка» и прочей «демократии», то он по умолчанию принимает, что это не хуже Ленина, что это цитируют каких-то титанов прошлого, с которыми цитирующий связался по спиритическому блюдечку. И делают это для того, чтобы сделать жизнь советского человека лучше.

Слова «лохотрон» советский человек ещё не знает, а даже когда узнает, то может и не поверить, будто титаны были нужны лишь затем, чтобы отобрать у него, ещё советского человека, какие-то права (в том числе и в первую очередь права имущественные) и весело убежать в закат.

Что верность чему бы то ни было может попросту отсутствовать, а тот, у кого её нет, от отсутствия верности не умрёт, аппетита не лишится и с цитатами работать не перестанет, покуда лошьё на них ведётся.

4. Это немыслимая роскошь, господа. Это то, что тысячелетиями было и осталось роскошью, а советскому человеку в XX веке было поднесено на блюдечке, как нечто само собой разумеющееся. С того, к чему «цивилизованные страны» пришли, «совок» начал. И ещё вопрос, насколько прочно пришли бы «цивилизованные» без «совка» на той же планете.

Как следует из предыдущей заметки, это вовсе не обязательно похвала или признание превосходства второго над первыми.

5. Сколько-нибудь ясной аналогией здесь может статься нынешняя обыденная уверенность в том, что зимой в квартире не будет холодно, или что можно съездить за едой за дюжину километров и остаться в живых.

Хотя, расскажи нашим пещерным предкам о технических и социальных решениях, которые всё это обеспечивают, так предки сперва не поверили бы, а потом сравнили бы их со своими большим костром и охотничьими подвигами, и по итогам сравнения за их скошенными лбами зародились бы слова «декаданс» и «вырождение».

Так и с той же верностью: она нужна постольку, поскольку обеспечивает предсказуемость человеческого поведения, без которой невозможны сложные и разнообразные действия с участием множества людей, а уже без этих действий невозможна цивилизация, безразлично цвета флага.

6. Из такого понимания верности как вещи, нужной примерно так же, как горячая вода и канализация в доме, следует множество вопросов.

Например, кто и как должен убеждать обывателя в том, что верность есть нужное свойство характера, что наличие этого свойства как-то связано с обывательским понятием о «хорошей жизни»?

Во сколько времени и в какие переживания должно обходиться обывателю такое убеждение?

Должен ли он «своим умом доходить» в свободное от работы время? Во что встанет ему отказ от таких практик? Кто проследит за тем, чтобы такой отказ вообще во что-то обходился?

Надо ли предоставлять обывателю готовые разъяснения положения дел с предсказаниями на неделю, месяц, год, столетие вперёд? Во что выродится монополия на такие предсказания? – впрочем, на этот вопрос советские люди ответить могут.

Должна ли быть какая-то общественная служба по контролю за качеством такого «фаст-фуда»?

А, может быть, надо обеспечивать это качество через «многопартийность» как конкуренцию, надеясь, что дешёвое и приятное «вкусное» не вытеснит «полезное»? Что слово будет иметь хоть какую-то цену, а предательство не станет нормой?

Или, ещё дальше, как действия по постановке верности будут противоречить будням различных состоявшихся или ещё только задуманных обществ? Обществ, которые нравятся или не нравятся тому, кто этот вопрос ставит, и тому, кто пытается на него ответить?

7. Этим список вопросов не исчерпывается, хотя для нынешних заметок его достаточно. Повторю своё обещание вернуться к этим вопросам в своих рассуждениях о «семье» и «армии».

И особо для тех, кто прочёл мои скромные построения выше, – или не прочёл, но сразу промотал открытый по кату текст в надежде найти вывод и сойти за «умного» вроде меня самого – эти рассуждения обязаны своим появлениям заполошным крикам уважаемых охранителей об убитом в Донбассе ребёнке на ютубе (Соловьёв) и весьма разумным рассуждениям на тему демографии от не менее уважаемых охранителей в телеграме (Орда).

Смотрите, читайте, приходите к тем же выводам, что и я.

Спасибо за внимание.


Tags: искусство, история, общество, теория, этика
Subscribe

  • Планета, которую мы потеряли.

    «Nightfall», известный мне на русском как «Приход ночи», две итерации. В 1941 году опубликовано Айзеком Азимовым, в 1990 году – Робертом…

  • Рефлексия Победы.

    9 мая – праздник Победы. Читатель знает, что я тут преследую некую теорию общественного устройства и существования, и было бы странно, не приложи я…

  • «Правые» и «левые» как «курица» и «яйцо».

    Я опираюсь на работу Константина А. Крылова «Поведение» и исхожу из того, что общество можно определить и субстанционально, и функционально.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 50 comments

  • Планета, которую мы потеряли.

    «Nightfall», известный мне на русском как «Приход ночи», две итерации. В 1941 году опубликовано Айзеком Азимовым, в 1990 году – Робертом…

  • Рефлексия Победы.

    9 мая – праздник Победы. Читатель знает, что я тут преследую некую теорию общественного устройства и существования, и было бы странно, не приложи я…

  • «Правые» и «левые» как «курица» и «яйцо».

    Я опираюсь на работу Константина А. Крылова «Поведение» и исхожу из того, что общество можно определить и субстанционально, и функционально.…