Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

WhiteKnight

На полях. Монолог друга гоя.

Знаменитый мем «это друг гоя!» это другое» описывает уже третью реплику в некоей перепалке.

Перепалка развивается так.

Сперва «они там» указывают «нам здесь», как у нас всё плохо, приводя в пример некое поведение, неправильное с точки зрения стереотипов, господствующих «у них там».

В ответ «от нас здесь» следует указание на образцы схожего поведения «у них там». А уже в ответ на это указание получаем реплику №3 «это другое», как правило, без членораздельных разъяснений по критериям и способам проведения оценок образцов и сравнения этих оценок.

О чём на самом деле разговор? О превосходстве. Видите ли, через десять лет, пятьдесят или сто «они оттуда» придут «сюда нас» убивать (опять, как раньше ходили, ничего личного, проголодались, а уж Маркс или Гитлер на штандартах, «второй сложный»), – а для этого нужно оправдание, причём долговременное и никак не скоропортящееся. Наилучшее оправдание – то, что «мы тут» навсегда хуже «их там». Превосходство.

Мы, таким макаром – низшая раса, причём низшая в буквальном смысле, то есть

а) обладающая теми способностями, которыми обладают жители «цивилизованных стран», при этом
б) обладающая не всеми этими способностями, но
в) обладающая теми способностями, которые у неё всё-таки есть, в недостаточной мере по сравнению с высшей расой, и, что особенно печально,
г) вовсе не обладающая способностями, которых «у них там» нет, а потому не могущая претендовать на какое-то братское равенство, как вон те чёрные, которые, например, прекрасно играют в баскетбол.

Это по их мнению, которое нуждается в доказательстве, – а если надо доказывать отсутствие чего-либо, то в оправдании.

И это оправдание в общественном сознании «у них там» надо поддерживать, надо доказывать. Вот и получайте очередное замечание по пунктам «б» и «в», «варварские нравы диких русских обезьян, сидящих на вкусных полезных ископаемых».

Пункт «г» покамест эффективно блокирован всеразличными космосом и оружием… и до меня стало потихоньку доходить, что местный нынешний культ гиперзвукового вундерваффе и прочих успехов на Олимпиадах, от оглушительности которых правоверного совка вроде меня воротит, для той блокировки и нужен. Мол, мы тут не в баскетбол играем, да, но тоже кое-что можем.

Далее начинается насыщенная жизнь наших медиа… видите ли, правильный ответ на такой внешний упрёк звучит следующим образом: «идите вы нах…» с прилагающимися блокировками по двум критериям: особо старательных и тех, кто потеряет больше всего от потери аудитории.

Однако этот правильный ответ не бьётся с корпоративными завихами наших властителей дум, которые не устают обещать большим казённым людям «мы-то перекричим, мы-то устыдим, мы-то их огого!» И вот из этого «огого» как раз лезут контраргументы «а вот у вас в Америке так же».

Как легко догадаться, опровержением доказательству того, что «мы тут» низшая раса, указания «у вас там тоже похоже» не служат вообще. Исходя из уже существующей презумпции расового превосходства, любое, сколь угодно малое отличие в описаниях претендующих на идентичность инцидентов можно раздуть во всеобъемлющее, определяющее и вековечное объяснение этого превосходства.

И – да, меткой здесь служат слова «это другое». Меткой не уже состоявшегося раздувания, но самой возможности такового.

Что бы сделал я, помимо уже заявленных блокировок и скучной подготовки к очередной войне на уровне перемещения заводов и рабочей силы (хвала тов. Сталину)? Профинансировал бы кампанию по работе с теми, чьими именами закрыты изначальные и появляющиеся сообщения (включая выявление этих имён). Мол, соврали Вы тут, большой белый человек, извиниться не хотите? С горизонтом кампании лет в десять. Если будет получаться, то большую войну удастся отсрочить на сколько-то месяцев.

Имхо, конечно.

Спасибо за внимание.


эрритис

Читая новую тетрадь.

Прочёл работу В.В.Путина «Об историческом единстве русских и украинцев», чего и Вам желаю.

На всякий случай: я живу в мире, где автор работы что-то решает, и его точка зрения что-то значит, потому с текстом я ознакомился внимательно.

Если Вы заглядываете сюда из параллельных, перпендикулярных, коллинеарных или конгруэнтных мирозданий, тайно порабощённых разумными паразитами, разумными растениями или разумными минералами, то не смею навязывать свой подход, который наверняка покажется Вам скучным, невежественным и холуйским. Рейте, сияйте, сладкозвучьте и благоухайте, превозносясь над тёмными аборигенами. Не смею мешать, надеясь на взаимность.

Collapse )


Wrex в профиль

Планета, которую мы потеряли.

«Nightfall», известный мне на русском как «Приход ночи», две итерации. В 1941 году опубликовано Айзеком Азимовым, в 1990 году – Робертом Силвербергом в сотрудничестве с Айзеком Азимовым в пятикратно большем объёме.

Я уже упоминал эту вещь в блоге несколько лет тому назад. Без спойлеров, всего лишь рекомендовал. Рекомендую и сейчас, но рассуждения ниже ещё не читавшему предвосхитят, предупреждаю.

Основной рекомендацией станет: (пере)читайте сперва Силверберга, потом Азимова. Сперва 1990 год, потом 1941.

К тем переводам, которые когда-то читал я, претензий нет. Однако подите переведите «revival» на русский, не потеряв в темпе. Так что лучше в оригинале.

Если очень коротко, то я считаю эту вещь образцом и эталоном не столько жанра «постапокалипсис», сколько самой категории «апокалипсис».

В конце концов ядерная война наскучивает, вырождаясь в лубок, а вот те азимовские изыски при всей их невозможности продолжают радовать, не теряя в складности.

Collapse )


эрритис

451F. Несколько замечаний.

До сих пор не знаю, как правильно назвать «сам процесс» чтения в оригинале книги, которую до того не раз читал в переводе. «Прочёл» или всё же «перечитал»?

Я нашёл время для «Fahrenheit 451». Опубликован в 1953 году журналом «Плэйбой». Автор, Рэй Леонардович Брэдбери, 1920 года рождения, штатовец, уроженец Иллинойса, стало быть, «северянин».

Биография утверждает, что по мужской линии автор происходит из «первопоселенцев» образца 1630 года, то есть… нет, не «элита», к дьяволу подите со своей «элитой»… местный, просто местный, без эмигрантских комплексов с надрывной любовью к переизбранной родине. Всё по-честному.

Слова «дизельпанк» тогда не знали, поэтому «Fahrenheit 451» без особенных затей проименован «антиутопией».

В романе изображено не очень-то светлое будущее, которое, насколько я могу судить по обозначенным там временным рамкам, уже прошло.

По Гилберту К. Честертону, самое время поиграть в «Cheat-The-Prophet». И проиграть.

Подозреваю, что все мои читатели «451 по Фаренгейту» читали, потому можно обойтись несколькими замечаниями и наблюдениями. Таким обхождением я далее и займусь.

Collapse )


дениро

Заметки читателя. "Капитанская дочка".

Сижу, перечитываю "Капитанскую дочку" Александра С. Пушкина. Говорят, сейчас в 8 классе проходят, то есть в 14 лет.

По умолчанию принимаю, что читатель сюжет помнит. Чего уж там: может быть, он и сам перечитывал шедевр менее, чем четверть века назад. Так что несколько разрозненных замечаний по поводу прочитанного, не более того.

Collapse )


Wrex в профиль

Огульные соображения о необходимости государства у нас тут.

Под катом небрезгливый читатель обнаружит продолжительные спекулятивные заметки с подходами к государственническому дискурсу в рамках моей апологии отнюдь не моего учения о четырёх этиках. Это сборник из нескольких черновых заметок за крайний перегруженный работой месяц. Сшил как мог.

Collapse )
эрритис

На полях. Причащаясь великим.

Сижу, читаю Ленина. Не всё же работать. Читаю его статьи по национальному вопросу. Надо же когда-то и отдохнуть.

Начал я с его общеизвестной ругани в адрес Дзержинского, Сталина и Орджоникидзе от 1921-1922 годов. И не ошибся. Сам инцидент с пощёчиной не особо любопытен. Любопытна механика, подводимая под его, инцидента, появление и дальнейшее избежание. Я перечитал дважды: второй раз я честно пытался найти отличия ленинских рассуждений от обоснов Black Lives Matter и прочего похожего. Не преуспел. Объяснений тут четыре: первое - я читал невнимательно; второе - работавший над прошивкой BLM тоже читал Ленина, причём с карандашом в руках; третье - и Ленин, и автор прошивки BLM читали одно и то же (йа, Шаб-Нигротт!); наконец, четвёртое - идеи всё же носятся в воздухе.

Впрочем, подумал я, 1921-1922 - это уже поздно, это когда теории вокруг уже предостаточно, - так, что практика ломается и подаётся - а до следующего "без теории нам смерть" ещё три десятка лет с гаком. И пошёл смотреть на чистую, незамутнённую теорию, то бишь на тексты Ленина по национальному вопросу от 1913 и 1914; последний мирный год и самое начало войны, когда до публики ещё не дошло, что настал позиционный тупик, и что заскучавшая тётушка Логистика пойдёт по гостям.

Так вот, нация у Ленина, насколько я понял, есть набор особенностей общественно-политического быта, потенциально существующий всегда, но вставший в полный рост из-за развития товарного производства (сам не съем, но продам) и формирования единого рынка: нация работает на снижение расходов у посредников внутренних - единый язык - и внешних - пулемёт "Максим". При этом задачи снижения расходов у посредников могут быть взаимоисключающими, отсюда наций получается много.

Ленин ратует за отделение территорий только как за способ отдельно взятой национальности уйти из-под ярма царской бюрократии с её "крепостнической" (я так понимаю, уже по modus vivendi, а не по status quo) клиентурой под ярмо местной буржуазии. Это, по Ленину, прогресс. Ильич добавляет, что пролетарской республике никакая автономия никуда не въедалась, и централизация для социализма предпочтительнее всего ("против мещанского идеала федеративных отношений"). Совмещая эти воззрения, Ленин и говорит о праве на самоопределение, тут же разъясняя, что право - это не обязанность и не обязательность, и что русским рабочим более всего надо валить своих эксплуататоров: это важнее, чем помогать инородцам с их независимостью. Вы уж там как-нибудь сами, а мы потом, если будут время и силы.

Жёг ли Ленин? Ленин жёг:

"Допустим, что между Великороссией и Украиной станет со временем государственная граница, — и в этом случае историческая прогрессивность «ассимиляции» великорусских и украинских рабочих будет несомненна, как прогрессивно перемалывание наций в Америке. Чем свободнее станут Украина и Великороссия, тем шире и быстрее будет развитие капитализма, который тогда еще сильнее будет привлекать рабочих всех наций из всех областей государства и из всех соседних государств (если бы Россия оказалась соседним государством по отношению к Украине) рабочую массу в города, на рудники, на заводы."

Хлебало какого-нибудь гiдноида с плакатом садка вишнёвого возле хаты по прочтении я даже боюсь вообразить. Впрочем, речь не о хлебале.

Ругаясь с каким-то евреем, Ленин задаёт, что интернациональная культура, предлагаемая эсдеками, основана не на отказе от культур национальных и на написании чего-то нового и единого с чистого листа, а на исключении из этих национальных культур "господских" компонент, работающих на классовое доминирование - и на смешении получившихся остатков.

Я бы сказал, что и эти его слова не остались без внимания: разве что нынешние культуртрегеры стараются отучить потребителей продвигаемой ими культуры от стремления к доминированию вообще - вся эта свистопляска с меньшинствами и идентификациями сводится именно к тому, чтобы субъект десять раз подумал перед тем, как высказать что-то резкое собеседнику, который может оказаться хрен знает кем и чёрт знает чем - и ради защиты хрензнаетктовости и чёртзнаетчёмности подать в суд.

Интернационализм капитала Ленин рассматривает как способ оного получить преимущество над пролетариями и - отсюда - получает ещё один аргумент в пользу интернационализации уже рабочего класса. Отсюда она, пролетарская интернационализация, получается прокачкой.

С системностью у Ленина проблемы есть, однако они объяснимы и простительны: в начале ХХ века некие процессы и ресурсы (и планетарные, и личные, и личностные) мнились вполне себе бесконечными и неограниченными, так что проходили как атрибут нулевого приближения, не востребованный далее.

Тем не менее. Ваш покорный слуга пребывает в том поколении, которому Ленина ещё цитировали в школе. Вот, делюсь здесь в чём-то переваренным. Было бы неблагодарностью игнорировать труд преподавателей. Есть надежда, что изложенное возбудит в чьей-то голове мысль +30 лет после падения СССР.

Ну, на то она и голова. В ней всякое случается.

Спасибо за внимание.


Wrex лыбится

На полях. Продолжение рассуждения об истории.

Перегружен дистанционным режимом, сбрасываю выдержку из рассуждений по истории как общественному явлению. Можете считать продолжением предыдущих текстов на ту же тему.

Надеюсь, что не открою ничего нового, заявив, что всякий поучительный рассказ есть рассказ о том, как меняются человек - возможно, замаскированный под кого-то ещё - и его окружение. А всякое поучение в таком рассказе сводится к установлению соответствия между этими изменениями: человека и окружения. Читателю или слушателю любопытны порядок изменений и переживания изменяющихся участников (намерения включительно). "Он ведь не просто повторяет, он выводы делает".

Без особенного труда можно вообразить себе две крайности. Первая крайность: речь в повествовании идёт только об изменениях в окружении человека - в материальном мире или в представлениях окружающих об этом материальном мире. Сам человек... остаётся прежним. Вторая крайность: речь в рассказе идёт только о тонких движениях души главного героя в совершенно неизменном окружении. Очевидно, что обе эти крайности поучения per se не составят и поучительного рассказа сами по себе не зададут - сколь бы хаотичными ни стались окружающий мир в первом случае и внутренний мир во втором. Не о чем говорить.

По некотором размышлении можно добавить, что человеку/герою в первой крайности не обязательно оставаться прежним, то есть всё время быть одинаковым, константой. Можно быть конечным автоматом, то есть иметь набор состояний, заранее известный читателю, и переключаться между ними.

Именно "переключаться": мгновенный, дискретный переход вместо убедительной последовательности переживаний персонажа - то, что отличает халтуру от художественного произведения. Поучительности у такой халтуры окажется minimum minimorum: и именно к этому сводилось морщеносье советских пропагандистов, адептов марксистско-ленинского учения в адрес западных комиксов, последовательности скриншотов.

То же верно и для второго случая: если герой с зыбкой, турбулентной и непредсказуемой душой пребывает внутри не какой-то застывшей картины, но конечного автомата - то есть в окружении с несколькими возможными и заранее известными читателю состояниями. Достаточно поучительного рассказа тут всё равно не выйдет.

То же рассуждение можно и должно применить к истории, - не как к набору фактов, с которыми работает множество наук, а как к рассказу, повествованию, поучению - ведь история как рассказ существует только потому, что поучает, экономит умственные усилия члена общества в его отношении к окружающему миру.

До её появления царит первая "крайность", то бишь мифы и пантеоны, живописующие конечный и сравнительно небольшой набор состояний человеческой души, известный каждому. Правит отнесение этого набора ко всему, что случается вокруг. То есть вообще ко всему - ничто не удивляет, не заставляет переосмыслять, переживать, перерождаться. Никакие поучения, упакованные в библии, тут не нужны, каждый сам справится. Результирующий технический уровень общества примитивен, в изобретениях здесь просто не видят нужды, хотя масштабы применения того, что есть, могут быть впечатляющими.

Потом появляется история как рассказ. Память предков, священные писания и всё такое. И тогда - да, в этом рассказе присутствуют и изменения окружающего мира, и изменения действующих лиц, и так или иначе поданное соответствие между этими изменениями; главное, с помощью такого рассказа можно влиять на поведение читателя или слушателя. Так берут старт исторические общества, которые преуспевают столь завзято, что эта их историчность кажется нынче чем-то обязательным. Однако у огромного количества этих обществ, помимо старта, случился уже и финиш, а у оставшихся, имхо, он ещё будет, но здесь речь не об этом.

А теперь представлю себе другую "крайность", то есть общество не до-, а послеисторическое: в нём уже существуют достаточно чёткие представления о конечном наборе возможных общественных решений: от "коммунизма" по А.А.Зиновьеву до "рынка" по А.Б.Чубайсу. Представим себе, что в этом обществе - в стране, где оно существует - создаётся инфраструктура, позволяющая достаточно дёшево переключаться между этими решениями/состояниями: без миллионов трупов - ни от Гражданской, ни от приватизации. "В связи с победой коммунистов на выборах деньги в стране на ближайшие несколько лет будут отменены, программные комплексы по оперативной оценке потребностей уже готовы к загрузке в домашние ИскИны".

В головах у населения такой страны может твориться что угодно: более того, в этом и смысл заведения - конечный автомат из общества работает ради того, чтобы избавить человеческие переживания от "исторической" ответственности, чтобы те переживания могли быть какими угодно. Это и есть свобода - настоящая, а не западное разложение, рабски выстроенное на отрицании ранее наработанных табу.

Технический уровень общества, в отличие от доисторического варианта, здесь ничем не ограничен - более того, внешние угрозы и окружающие неполадки, провоцирующие неприятные переживания, воспринимаются здесь членами общества как сырьё, смысл жизни, как резон для интеллектуальной деятельности и выбора следующего состояния общества.

Понятно, что такое общество тоже не станется вечным двигателем, однако исторический нарратив как ресурс ему не потребуется. Исторические факты и исторические науки, конечно, своей ценности здесь не утратят - корректные решения требуют корректных вводных.

Что окажется ресурсом для общественной жизни в таком "северном" обществе? - "второй сложный". И к нему как-нибудь потом, когда работа отхлынет. Дистанционный режим жрёт время хуже, чем транспорт.

Спасибо за внимание.